С дрожащим сердцем и влажными от пота руками я подошла к полицейским, молясь святым, чтобы всё получилось.
***
Алекс.
Хотелось пить, наручники больно сдавливали запястья. В салоне старенького полицейского автомобиля царила такая духота, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Пахло блевотиной и протухшим хот-догом. Офицеры о чём-то болтали и так громко хохотали, что барабанные перепонки были готовы вот-вот лопнуть.
Но всё окружающее мало интересовало меня. Я ни на что не обращал внимания. Во время судебного заседания видел перед собой только очень бледную, уставшую, худущую Мелани, которая тряслась при каждом слове судьи и следователя. Её лоб был покрыт капельками пота, волосы плотно прилипли к голове, а губы девушка искусала до крови. Что это за привычка - кусать губы! Но... Я так скучал по ней! Так переживал! Мысль о том, что эта девушка умрёт, душила меня и не давала покоя ни днём, ни ночью, когда я сидел в камере временного заключения и считал трещины на давно не крашеном потолке. Но когда Мелани упала в обморок после объявления приговора, моё сердце разорвалось. Даже сейчас, вспоминая об этом, я весь дрожу от страха. Надеюсь, она жива. Она ведь жива, так ведь?
Из размышлений меня вывел голос одного из полицейских. Они подумывали над тем, чтобы остановиться на заправке и купить перекусить. Другой офицер явно мешкал, раздумывая о последствиях, но потом всё же согласился. Я бы тоже не отказался от бургера или (хотя бы!) стакана воды. Но для всех я опасный полоумный преступник. Никому даже в голову не придёт, что я хочу кушать и пить.
Мы подъехали к заправке, подпрыгнув на кочке. Я больно стукнулся головой об дверцу и не смог даже дотянуться до ушибленного места: наручники были прикреплены к сидениям. Один из полицейских вышел и направился в сторону заправки, почёсывая поясницу. Другой остался в машине следить за мной. Чтоб ему провалиться!
Откинувшись на спинку сидения, я закрыл глаза. В голове так и крутились сладкие воспоминания о Мелани, о маме, даже о Джессике. В эти моменты я был счастлив, как никогда. Мама и Мел - мои ангелы-хранители, самые дорогие для меня люди. А Джессика...
Я поёжился. С некоторых пор эта девушка перестала что-либо для меня значить. Да - она сломала мою жизнь, да - она стерва, да - она бросила меня ради богатенького старикашки. Но благодаря ей я встретился с Мелани.
Мелани... Эта девушка полна добра, света, сочувствия и жизни. Она так и сияет ослепительным блеском. Стоит только взглянуть в её лучистые глаза - забываешь обо всём на свете. Мел - чистый и непорочный ангел с белоснежными крыльями и иссиня-чёрными шелковистыми волосами. Её волосы... Так приятно уткнуться в них, вдыхая лёгкий аромат нежного молодого тела девушки!
Но я погубил её. Перед глазами пронеслось, как я зверски избиваю девушку, покрываю синяками каждый сантиметр её тела, как Мелани умоляет меня о свободе, рассказывает о своей больной маме. Да и в смерти её матери также виноват я! Кругом я виноват! Я заслуживаю этого наказания.
Сколько себя помню, я всегда причинял боль тем, кого по-настоящему любил. Моя мама умерла из-за меня. Как сейчас помню, она стояла на балконе и поливала цветы. По её щекам катились слёзы. Я пришёл из школы усталый и голодный. Увидев её, я начал кричать, бранить родную маму за то, что она не успела накрыть на стол к моему приходу, хотя сам вернулся на час раньше обычного. Мать начала извиняться и оправдываться, но я не слушал её. Во мне вскипала злоба. Я так ненавидел её в тот момент! Крикнув: "Лучше бы ты умерла!", - я ушёл в свою комнату и стал слушать музыку, надев новые наушники и увеличив громкость до максимума. Я даже не слышал, как мама закричала и упала с балкона на землю. Только сняв наушники и вернувшись туда, чтобы извиниться перед ней, я увидел её... Она лежала в луже крови, раскинув ноги и пустым взглядом уставившись в пустоту. В тот момент всё внутри меня перевернулось. Я кричал, ломал, бросал на пол всё, что попадалось под руку. Врачи диагностировали сердечный приступ.
Во время бешенства я нередко ударял Джессику. Девушка всё терпела, но после таких моих выходок, её можно было найти в баре на углу улицы пьяную в хлам.
И Мелани я испортил жизнь. Теперь она никогда не сможет иметь детей. Я и не знал, что она беременна от меня! Конечно, можно было бы догадаться... Но все мужчины думают об этом, когда уже всё сделано и ничего исправить нельзя.
Услышав странный шорох, я повернул голову к окну и прислушался. Затем раздался глухой удар чем-то тупым и тяжёлым, а потом я услышал тихий голос, который словно доносился до меня из другой вселенной: "Алекс! Я сейчас!"
А потом появилась Мелани. Она держала в дрожащих руках ключи от наручников и перелезала ко мне через передние сидения. Её волосы были взъерошены и спутаны, а по щекам текли слёзы. Она нервничала и с огромным усилием смогла перебороть дрожь.
