ли. Прошли внутрь. В большом помещении сновали летчики, стоял бильярд-
ный стол, работал телевизор. Витек усадил меня на диван и сказал, что при-
дет минут через двадцать. Летуны оказались ребята хоть куда. Накормили,
напоили чаем. Сделали десяток бутербродов «на дорожку». Самое интерес-
ное, что никто не спрашивал, кто я такой, но все знали, что я сейчас улетаю.
Хотя этого точно не знал и я сам. Появился Витек.
– Собирайся! Пошли.
Я подхватил багаж, и мы вышли на улицу. Там стоял все тот же «лету-
чий козел». Выехали на взлетную полосу. Вдалеке замаячил гигантский се-
рый силуэт самолета. Подъехали. Остановились. Если бы люди были само-
летами, то Витек уж точно относился бы к тяжелым бомбардировщикам. Он
215
П. Ефремов. Стоп дуть!
молча извлек из шинели знакомую флягу, к моему удивлению, снова полную.
Наверное, заправился на лету. Разлил.
– На посошок! Вылетаете через десять минут. Рейс на Качу. Знаешь
такое место?
Я знал. Военный аэродром в пригороде Севастополя.
– Вздрогнули!
Мы опрокинули стопки.
– Катапультируемся!
Выбрались из машины. У самолета стояло двое летчиков, упакованных
в летные куртки, кожаные штаны и унты. Подошли.
– Васильич, вот мой пассажир. Прошу любить и жаловать, брат по ору-
жию. Подводник Паша.
Васильич протянул руку, поздоровался.
– Давай по аппарели в салон. Там увидишь, где присесть. Места нава-
лом. И засмеялся. Я не обратил на это внимания. Мы попрощались с Вить-
ком, обменялись адресами, и я поднялся в самолет.
В авиации я разбираюсь на уровне среднестатистического обывателя.
Не моя епархия. Но то, что этот монстр, – турбовинтовой грузовик военно-
транспортной авиации, я понял без объяснений. Пустая длинная труба. Нет
даже откидных сидений. Крепления под них есть, а самих сидений нет. В кон-
це дверца. Рядом два деревянных школьных стола и явно выкраденные из ки-
нотеатра сиденья, скрепленные по три штуки. И на них разношерстная ком-
пания. Танковый полковник в папахе, четыре женщины средних лет, обло-
женные чемоданами и кошелками, и трое в гражданском, явно не имеющие
отношения к военному ведомству. Поздоровался. Сел на свободное кресло.
Аппарель со скрипом поднялась. Дверца открылась, вышел летчик.
– Сейчас взлетаем. Пристегиваться не надо. Ха-ха-ха! Можно курить.
Окурки в ведро. Удобств, извините, нет. По малой нужде прошу в хвост,
к аппарели. По большой придется потерпеть. Да, еще рекомендую потеплее
одеться, в салоне холодновато. Есть мнение, что он даже негерметичен. Вот
и все. Приятного полета. Лететь долго.
Летчик вышел, плотно закрыв за собой дверь. Фраза о теплой одежде
показалась мне неуместной. Куда еще теплей, на Севере, да в конце ноября.
А меня еще и шило очень неплохо согревало. В общем, на это предостереже-
ние авиатора я сначала внимания не обратил.
Взревели винты. Громко до безобразия. Самолет завибрировал и тро-
нулся с места. Как разгонялись и взлетали я особо не запомнил. Сон сморил.
Только голову на плечо положил, сразу провалился.
Проснулся я внезапно от всепоглощающего холода. Окоченело все:
от кончиков пальцев до мочевого пузыря. Попытался поднять голову. С пер-
вого раза не вышло: ухо примерзло к воротнику куртки. Чуть кожу не со-
рвал. Отогрел ухо рукой, отлепил от воротника. Взглянул на часы. 14.10. Спал
час с лишним.
Осмотрелся. Сидевший ближе всех полковник напоминал мертвеца.
Белый, усы и брови в инее, взгляд отрешенный и потерянный. Остальные
не лучше. Да и сам я, наверное, был тот еще. Народ молчал. Лишь из ноздрей
и ртов вырывался пар. Ну просто ледяные вулканы. Зубы начали выстуки-
вать фокстрот, и к моему стыду, сдержаться у меня не получалось. Ко всему
прочему смертельно хотелось в туалет, а попросить отвернуться, когда я уда-
216
Часть вторая. Прощальный полет баклана
люсь к аппарели, я стеснялся. Наверное, пока я спал, через это прошли все,
так как полковник, угадав ход моих мыслей, прохрипел:
– Иди в хвост. Отсюда не видно.
Я понесся вприпрыжку. С чувством глубокого удовлетворения осуще-
ствил слив вод. Затем отдышался и побрел назад. Опустился в свое кресло
и взглянул на танкиста. Мочки ушей того были просто цвета мелованной бу-
маги. Отмерзли, сообразил я.
– Товарищ полковник! Уши! Разотрите уши!
Полковник осторожно потрогал мочки. Шепотом ругнулся и, скривясь,
стал массажировать их пальцами. Я эту боль знаю, довелось испробовать.
Мне как-то пришлось минут пятнадцать купаться в полной форме одежды
в Баренцевом море в феврале. Так та вода под ноль градусов кипятком ка-
залась! А этот самолет не просто холодильником был. Хуже. Просто рефри-
жератор какой-то. Не зря летун предупреждал.
Полковник наконец оттер уши, превратив их в два огненно-красных ло-
пуха. Затем внимательно посмотрел на меня.
– Разрешите представиться! Полковник Шаталов. Григорий Семено-
вич. Командир танкового полка. Следую из командировки к месту службы.
– Капитан-лейтенант Белов. Павел. Отпуск.
Обменялись рукопожатиями.
– Павел. Вы не разделите со мной небольшую порцию коньяка. Зяб-
ко, черт возьми!
Для наших плебейских времен танкист воспитан был исключительно.
