– Хрен вам, сегодня не прокатит… не выйдет, псы комендантские…
У меня за спиной кто-то злорадно шептал, нервно похихикивая. Я по-
вернулся. Перед моими глазами оказалась голова, увенчанная сугубо казен-
ной фуражкой. Четверокурсник. Кажется с электрического факультета. От-
кровенно говоря, если бы я был помощником коменданта, то я бы тоже од-
нозначно забрал обладателя такого лица. Оно того стоило. Теория Ламброзо
гласит о том, что преступнику свойственны определенные внешние призна-
ки. «Лицо – зеркало души», – утверждал Ламброзо. И если следовать его
логике, то на лице курсанта было крупными прописными буквами написа-
но, что он уже давно и неизлечимо болен всеми пороками общества, начиная
от пьянства и заканчивая злостными прелюбодеяниями в особо извращенной
форме, причем на груде совершенно секретных документов. Это было лицо
человека окончательно и безвозвратно падшего, но при этом очень доволь-
ного самим фактом этого падения и неплохо физически сохранившегося.
– Ты чего? – поинтересовался я.
44
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
Кадет перестал перешептываться сам с собой.
– Понимаешь, я уже третье увольнение начинаю и заканчиваю здесь
на плацу. До тетки своей доехать не могу! Не дают, шакалы! То нестрижен,
то пьян… А я вообще не пью!!! Но сегодня хрен они порадуются… Не выйдет
ничего… Хрен вам… Хрен по всей морде…
В это время матрос выкрикнул:
– Белов!
Я протиснулся сквозь толпу к двери и, расправив плечи, четким строе-
вым шагом простучал хромачами к столу, за которым сидел Андрущак.
– Товарищ капитан, главный корабельный старшина Белов по ваше-
му приказанию прибыл!
На таких, как я, Андрущак, видимо, насмотрелся вдоволь, поэтому мой
строевой подход его не впечатлил. Капитан лениво окинул меня взглядом,
не задерживаясь ни на чем.
– Нарушение формы одежды. Строевые занятия 2 часа. Шагом марш
на плац!
Наученный горьким опытом, я не стал уточнять, какое, собственно,
у меня нарушение формы одежды. Так я помолочу пару часов по плацу но-
гами и потом буду отпущен, а попытка выяснения причин задержания могла
обернуться гораздо большими потерями. Не успел я еще сделать пару шагов
от стола, как Андрущак вытянул из пакета очередной военный билет.
– Боец! Ломакин.
– Ломакин! – заорал патрульный.
И сквозь толпу в комнату вошел мой собеседник, «порочный» четверо-
курсник. Он был невероятно чем-то доволен. На его лице блуждала улыбка
человека счастливого и уверенного в собственном благополучии.
– Товарищ капитан, курсант Ломакин по вашему приказанию при-
был!Адрущак привычным взглядом окинул фигуру вытянувшегося перед
ним кадета. Казалось, сейчас прозвучит стандартный приговор, но… Взгляд
помощника коменданта обрел осмысленность и заинтересованность. Он
даже как-то встрепенулся, приосанился и начал внимательно осматривать
стоящего перед ним воина. А посмотреть было на что. Курсант четвертого
курса был одет, как последний и затурканный матрос-первогодка. На но-
гах красовались абсолютно новые хромачи, с рантами такой ширины, что
ботинки могли сойти за короткие алеутские лыжи. Штаны были на пару
размеров и ростов больше, чем сам Ломакин, и поэтому были подтяну-
ты практически на уровень подмышек, и увенчаны отдраенной до сияю-
щего состояния и согнутой под уставным углом бляхой. Белая фланелев-
ка была тоже наверняка прямо сегодня из магазина, тоже на размера два
поболее небогатырского курсанта и топорщилась из подтянутых донель-
зя штанов огромными складками. Венчала эту картину торжества устав-
ной формы одежды фуражка, произведенная в массовом порядке на пред-
приятиях Министерства обороны, увенчанная плоским казенным крабом
и, по общему мнению, для носки на голове совершенно не предназначен-
ная. Она была, естественно, тоже побольше головы Ломакина и поэтому
держалась на его черепушке только посредством ушей, которые служили
ей упором, не позволяющим козырьку закрыть глаза и вообще свалиться
с головы. Короче, был Ломакин живой витриной и идеальным приложе-
нием для Устава Внутренней службы и Правилами ношения военной фор-
45
П. Ефремов. Стоп дуть!
мы одежды одновременно. Видимо, такая мысль посетила и капитана Ан-
дращука, который, еще раз осмотрев курсанта с ног до головы, недоволь-
ным голосом спросил:
– За что были задержаны?
Ломакин этого, естественно, не знал, так как сажали нас в машину без
объяснений, а мог только предполагать, что решающую роль сыграла его
физиономия.
– Не знаю, товарищ капитан! Наверное, за компанию со всеми.
Такая постановка вопроса помощника коменданта не устраивала. Ко-
мендатура просто так не забирает.
– Наверное, как и все, форму одежды нарушаешь? – вопрос, прини-
мая в расчет внешний вид Ломакина, был просто издевательский.
– Никак нет! Не нарушаю! – бодро и радостно доложил курсант.
Это был вызов. Вызов помощнику коменданта, комендатуре да и все-
му Военно-морскому флоту в лице Андрущака. И помощник коменданта
его принял.
– А вот сейчас мы это и проверим…
Капитан встал со стула и подошел к Ломакину.
– Головной убор снять! Предъявить стрижку!
Ломакин с готовностью скинул уставной «чемодан» с головы. Под ми-
