помню его стоящим перед строем развода комендантской службы, лицо
и просветы погон одного цвета, голос глухой, как из порожней цистерны
из-под шила.
– Товарищи начальники патрулей! Кто-то говорит, что мы раздаем па-
трулям планы по задержанию военнослужащих. Этого нет и не будет. Что
за планы? Что за выдумки? Но!!! Но я не верю, что любой патруль не най-
дет в городе меньше десяти нарушителей формы одежды, правил нахожде-
ния в городе и прочих мракобесий и безобразий! Все начальники патруля
меня поняли?
И попробуй тут не понять? Окажется меньше десяти задержанных в бе-
гунке начальника патруля, можно и самому на ночку в комендатуре остаться
покукарекать… А то и не на одну, и не в комендатуре. Так что приходилось
стараться… А уж когда за дело бралась сама комендантская служба…
В тот день планы отлова недостойных военнослужащих были явно за-
вышены. Такие массовые рейды всей гарнизонной службы случались пери-
одически и, как правило, предваряли собой какой-нибудь праздник или, нао-
борот, были послесловием какого-нибудь крупного нарушения дисциплины
флотского масштаба. А когда державшееся довольно независимо по отноше-
нию к комендантской службе командование училища шло в чем-то наперекор
комендатуре, то аутодафе объявлялось курсантам, и вечером вся комендату-
ра была полна задержанными гардемаринами. Судя по всему, это был имен-
но такой день. Попросту говоря, на охоту вышла вся комендантская служ-
ба, включая всех помощников коменданта. И одному из самых непростых
из них, капитану Андрущаку досталась Графская пристань. Андрущак был
собой мужчина видный. Высокий красивый блондин с вечно холодноватым
выражением лица и тонкими поджатыми губами, он был похож на брезгли-
вого аристократа, непонятно каким образом затесавшегося в эту флотскую
камарилью. Одевался Андрущак соответственно. Его форма всегда была без-
укоризненно чиста, отутюжена до режущих глаз складок и полна именно тех
щегольских нарушений формы одежды – от шитых капитанских звездочек
на погонах до туфель на высоком модном каблуке, за которые сам он заби-
рал других без раздумий.
Скорее всего, в этот день Андрущаку было чем заняться, и поэтому об-
лава, затеянная комендантом, была ему в тягость. Но план есть план, и что-
бы его достойно и своевременно выполнить, Андрущак не стал мудровство-
вать лукаво, а просто подогнал комендантский бортовой ГАЗ к «горлышку»
Графской пристани, выставил рядом с собой патруль и стал ждать. И когда
через полчаса из этого самого «горлышка» начал вытекать поток уволенных
курсантов, селекция началась. Причем по принципу «на кого глаз падет». Ан-
друщак и начальник патруля отдавая честь протекавшим мимо, жестами под-
зывали к себе. Курсант подходил, представлялся, предъявлял увольнитель-
ную и военный билет. Документы незамедлительно изымались, передава-
лись патрульному, заботливо складывались в пакетик, а их хозяин, вздыхая,
43
П. Ефремов. Стоп дуть!
забирался в кузов машины. Не миновала сия чаша и меня. Мой друган Гвоз-
дев, с которым мы собирались вечером осчастливить дискотеку ДОФа своим
присутствием, благополучно протек сквозь комендантский фейс-контроль,
а я был остановлен и отправлен в кузов, чтобы составить компанию другим
несчастливцам.
Работа у Андрущака спорилась, а потому уже минут через пять, еще
до окончательной выгрузки курсантского парома, кузов гарнизонного ка-
тафалка был набит круче, чем сигареты в пачке «Черноморских». Когда по-
следний задержанный курсант-второкурсник попытался залезть в кузов, от-
туда раздались крики:
– Тащ капитан, тут уже и стоять негде!
Андрущак подошел к машине, заглянул в кузов. Там действительно было
не просто тесно, а очень тесно. Капитан поправил фуражку, равнодушным
взглядом окинул замеревшего перед ним второкурсника.
– Полный комплект. Свободен.
Второкурснику вернули документы, и он рванул в сторону троллейбус-
ной остановки со скоростью, достойной сборной училища по бегу.
– В комендатуру.
Андрущак залез в кабину ГАЗа, и машина, обогнув памятник Нахимову,
молчаливо взирающего на нынешние заботы флота, неторопливо поползла
вверх по улице в направлении комендатуры.
В комендатуре разнокурсную толпу кадетов загнали в предбанник
дежурного по комендатуре. Народ нервно перешептывался, переминаясь
с ноги на ногу. Никаких замечаний задержанным предъявлено не было,
но, так как механизм гарнизонной службы работал по принципу гильоти-
ны и рубил сразу, то иллюзий по этому поводу ни у кого не было. Андру-
щак с пакетом документов загрузился в дежурку и начал вызывать к себе
всех задержанных. Патрульный матрос выкрикивал фамилию, задержан-
ный заходил в дежурку, Андрущак окидывал его взглядом, ставил диагноз,
и прямо оттуда «арестованный» отправлялся на плац утрамбовывать ас-
фальт до окончания увольнения. Диагноз, как правило, был стандартным:
нарушение формы одежды. Точка. Все. Не поспоришь. У любого военного
можно найти массу нарушений формы одежды, о которых он и сам не по-
дозревал до этого. А уж если сам помощник коменданта обнаружил, то и го-
ворить нечего.
