гальщиком, постепенно мало-помалу обустроился, открыл собственную при-
дорожную харчевню, привез семью, и уже лет десять кормит дальнобойщи-
ков и автолюбителей на подъезде к столице. Я иногда заглядываю к нему,
он всегда рад, но в глазах его больше тоски, чем радости, хотя он и пытается
всеми силами этого не показывать.
Я часто думаю о том, как бы сложилась моя жизнь и жизнь этих людей,
живших в одной стране и внезапно оказавшихся в другой, враждебной и же-
стокой, если бы не развалилась наша былая могучая держава. К ней можно
было относиться по-разному, для кого страна была тюрьмой народов, а для
кого – единственной и нерушимой, но я почему-то уверен, что наши судь-
бы сложились бы совсем по-другому, и это вовсе не ностальгия, а простая
констатация факта…
Одиночное плавание
Судьба, надругавшись над нами, иногда протяги-
вает нам руку помощи, но чаще, впопыхах, хвата-
ет и вытягивает нас за яйца.
Самое простое КШУ, то есть командно-штабное учение, создает мас-
су трудностей у принимающего в нем участие плавсостава. Одно дело ко-
мандование, которое по большей части высиживает в тиши кабинетов,
передвигает указкой по карте фигурки кораблей, вычерчивает маршру-
ты движения флотилий и докладывает уже своему вышестоящему началь-
ству об условном выполнении военных действий. А корабли ведь по мано-
вению их рук носятся по полигонам на самом деле, жгут топливо, пуска-
ют ракеты и торпеды, правда, понарошку, а там глядишь, и по-настоящему
пару раз пальнут.
407
П. Ефремов. Стоп дуть!
В тот раз нам повезло. Наша флотилия участие во всефлотском меро-
приятии принимала исключительно условно. Выделили пару-тройку кора-
блей, которые, замерев у пирсов, изображали резерв командования. Осталь-
ная часть флотилии занималась обычными делами и, кажется, совсем не по-
дозревала о проходящей «войне». Наш корабль только месяц как вернулся
из автономки, занимался межпоходовым ремонтом, и даже речи не шло
о том, чтобы мы изображали силы быстрого реагирования. Почетную обя-
занность играть в дежурный ракетоносец нашей дивизии поручили экипа-
жу кавторанга Гусева на их собственном корабле. Все бы хорошо, но Гусев-
ский пароход недавно пришел из ремонта, и как полагается в таких случаях,
народа на нем не хватало, дай бог, половины. А по правилам учений во вре-
мя их прохождения экипаж обязан сидеть в полном составе на борту родно-
го крейсера и боевой готовности к немедленному выходу в море. Командир
дивизии думал недолго и не мудрствуя лукаво приказал заткнуть все недо-
стающие дырки в экипаже Гусева нашими телами. Послеавтономочными.
Свеженькими и готовыми к употреблению. Наш командир здраво рассу-
дил, что к Гусеву стоит отправить не задействованный в ремонте личный со-
став, а так как первый и второй управленец в базе – самые большие тунеяд-
цы и бездельники, то, само собой, нас и отправили на «вражеский» корабль
в первую очередь. Вообще-то мы не унывали. На твердое соблюдение воин-
ской дисциплины в экипаже, три года просидевшем на заводе, можно было
не рассчитывать, и уж если не получится у нас смыться домой, то отоспать-
ся без особой неровотрепки мы рассчитывали твердо. Да и ко всему прочему
на каждом корабле у всех масса друзей и приятелей, скучать не дадут. И как
раз у Гусева служил комдивом два мой друг Сашка Антохин, бывший коман-
дир электротехнической группы нашего корабля.
Утром после подъема флага мы представились командиру и были пере-
адресованы старпому, который, уныло окинув взглядом наше внушительное
пополнение, вздохнул и без особой надежды в голосе объявил:
– Экипажу якорный режим на весь период КШУ. Сход на берег –
с личного разрешения командира. Сейчас всем вниз, будет учебная трево-
га, там и разберемся с вами…
На тревоге нас пересчитали, учли в списках боевых смен и расписали
по телефонным вахтам. Это когда по очереди сидишь у телефона и отвеча-
ешь на звонки. Такая вот военная забава. После отбоя тревоги прикоман-
дированный народ рассеялся по кораблю – одни спать, другие по каютам
друзей, а некоторые сразу прямиком направились к старпому, на ходу вы-
думывая мотивацию, чтобы покинуть корабль. Командир позвонил в штаб,
выслушал новости, приказал заняться боевой подготовкой и убыл в каюту.
Через десять минут из его неотключенного «Каштана» уже был слышен мо-
лодецкий храп. Корабль затих, КШУ началось.
Старпом Терентьич был моим старым знакомым еще с лейтенантских
времен. Тогда он, еще молодой каплей, помощник командира, пытался отра-
батывать свои командные навыки на зеленом прикомандированном лейте-
нанте. То есть на мне. Ничего путного из этого не вышло, но с тех пор он со-
хранил ко мне дружеские чувства и теплое отношение. Так что мне не стоило
особого труда убедить Терентьича в том, что «вахта» на телефонах мне про-
тивопоказана и что на такое «ответственное» дело достаточно и молодежи.
Получив добро на безделье, мы с Антохиным не спеша перекурили с тем же
старпомом в курилке и удалились в Сашкину каюту отметить встречу.
408
