ты. В корзинке, которую собрала мне мама Брыля, обнаружилось такое коли-
чество снеди и сладостей, что я мог бы ехать до Мурманска, не утруждая себя
мыслями о хлебе насущном. Само собой, и это все перекочевало на стол, и мы
устроили прощание с Баку, в котором приняло участие все мое купе: и добро-
желательная Ирина Степановна, и жена лейтенанта Света, и сам лейтенант
Игорь, которому хотелось выговориться кому-нибудь…
405
П. Ефремов. Стоп дуть!
Машины с моими провожающими, которые махали руками из окон,
неслись вдоль путей, провожая поезд, пока дорога не повернула вбок. Баку
остался позади. Мы сидели и смаковали коньяк, оказавшийся изумительно-
го, не похожего на другие, пряноватого вкуса, и говорили. Дорога вообще
располагает к разговорам. Света простодушно и мечтательно делилась пла-
нами по благоустройству их служебной квартирки в гарнизоне, Игорь в там-
буре, смоля сигарету за сигаретой, раздраженно рассказывал о том, что тво-
рится вокруг их части на самом деле, а мудрая Ирина Степановна постоянно
жалела, что так и не смогла уговорить своего сына переводится в Подмоско-
вье, хотя тому давно предлагали это сделать. Дорога в такой душевной ком-
пании пролетела быстро, и мы расстались на перроне в Москве с самыми те-
плыми чувствами.
Я погостил у мамы и вернулся в Гаджиево. Обрадовал семью дарами
Востока, сдал пистолет и наручники, мирно пролежавшие все эти дни в ши-
нели, и продолжил свою привычную службу, постепенно забывая о своем
бакинском вояже.
Наверное, вся эта история – своеобразный симбиоз флотских «чу-
дес» и жизненных коллизий, так и не вышла бы за рамки заурядного эпи-
зода моей жизни. Но неожиданно для меня самого участники этих событий
начали появляться на моем горизонте с завидной частотой. Сначала осенью
1993 года, когда наш законно избранный президент штурмовал наш же за-
конно избранный парламент, я узнал на экране телевизора в одном из за-
щитников Белого дома того самого человека, с которым меня свела судьба
в «обезьяннике» Бакинского аэропорта. Был он в камуфляже, с погонами
полковника и очень выделялся на фоне остальных разношерстных бойцов.
Еще через несколько лет в одной из книг, посвященной этим событиям, я на-
шел его фотографию и узнал, что этот полковник, судя по всему, настоящий
офицер, погиб там в эти дни, сражаясь, наверное, за все то, что считал са-
мым важным в своей жизни.
Уволившись в запас, я стал работать в Москве, и офис моей компании
располагался практически на Патриарших прудах, где в 1998 году я встре-
тил Ирину Степановну, изрядно постаревшую, но все такую же улыб-
чивую и доброжелательную. Каюсь, но узнала она меня, а не я ее, и мне
даже пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить те сутки в поезде.
Она не зря переживала тогда за сына. Ее сын, майор Советской Армии,
погиб от рук бойцов Национального фронта Азербайджана, отказавшись
отдать личное оружие при нападении на их часть. С тех пор я иногда гу-
лял с ней вокруг Патриарших, пока она в 2002 году не умерла от сердеч-
ного приступа.
В 2005 году, находясь на конференции в Турции, я заметил в отеле су-
пружескую пару, которая показалась мне смутно знакомой. Это оказались
те самые мои попутчики, Света и Игорь. Для них те годы тоже стали безра-
достными. Свете вместо благоустройства семейного очага пришлось тушить
свой подожженный дом, и она потеряла своего еще не рожденного ребен-
ка. Игорь, получив контузию после взрыва складов боеприпасов в Гюздеке,
был начисто комиссован из рядов Вооруженных сил и, естественно, оказал-
ся никому не нужен, кроме собственной семьи и жены. Слава богу, жизнь
позволила им выпрямиться, не пропасть, не растерять свои чувства, завести
детей, но все же при воспоминании о тех годах у Игоря непроизвольно кри-
вились губы, и он начинал немного заикаться.
406
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Матрос Брыль поздравил меня открыткой с Новым, 1991 годом и пропал.
Но в 2006 году, проезжая по Горьковскому шоссе, я узнал в одном из придо-
рожных шашлычников Рамиса. Он хоть и остался могучим и видным муж-
чиной, полностью поседел и как-то сник и больше не производил впечатле-
ния непомерно жизнелюбивой натуры. Он долго не мог, а может, и не хо-
тел вспомнить ту пару дней в далеком 1990 году, но постепенно понемногу
оттаял, расслабился, и я узнал от него судьбу семьи Брылей. Игорь, самый
здравомыслящий из всех, уехал со своей семьей из Баку сразу же, как раз-
валился Советский Союз. Уехал он в Россию, и думаю, не пропал. Отец мо-
его матроса, потеряв работу, долго пытался устроиться хоть куда, но потом
неожиданно сдал, и меньше чем через два года после описываемых событий
умер в своем гранатовом саду. У него просто остановилось сердце. Самого
Брыля попытались мобилизовать на войну в Карабах. Он, естественно, это-
го не хотел, и дал деру, прихватив с собой мать. Рамис сам помогал им поки-
нуть Баку. Куда они уехали, неизвестно, но, судя по всему, к брату и навсег-
да. Больше Рамис о них ничего не слышал. Сам он уехал из Азербайджана
под закат 90-х годов, устроился где-то в Подмосковье сначала простым ман-
