пажем Тимоненко, где Светляков в то время старпомствовал. Потом он и сам
предлагал мне остаться в их экипаже навсегда, но я вежливо отказался ухо-
дить на БД с БДРа. Несмотря на это, хорошие отношения между нами оста-
лись, и когда Светляков пришел к нам командиром, я был, наверное, одним
из немногих, с кем он разговаривал, как со старым знакомым. Мякиш об этом
знал, и, судя по всему, в глубине души наделся, что я напрошусь договорить-
ся с командиром сам, избавив его тем самым от необходимости принимать
самостоятельное решение.
– Ну… Борисыч… Смотри… Иди, конечно, но командиру скажи, что с мо-
его разрешения… Сам понимаешь… Вахта есть вахта… Боевая готовность –
вещь крайне необходимая… А дежурство по кораблю… Сам понимаешь…
Так я и вышел из каюты старпома, сопровождаемый неторопливыми
разглагольствованиями Мякиша о важности дежурно-вахтенной службы
корабля в процессе его нахождения в базе.
Первое мое знакомство с нынешним командиром Светляковым произо-
шло в Палдиски, где наши экипажи одновременно находились на перепод-
готовке. Мы приехали на пару дней позже их, и в самый первый день свое-
го пребывания в учебном центре были просто поражены силой оглушающе-
440
Часть вторая. Прощальный полет баклана
визгливых команд старпома соседнего экипажа. Периодически они просто
переходили в ультразвук. Позже, в автономке, я познакомился и с другими
достоинствами своего будущего командира. Светляков был огненно рыж,
что само по себе наводило на мысль о скрытых хулиганских наклонностях,
визглив, криклив, матерился в меру, но довольно витиевато. При всем этом
был почти всегда в веселом расположении духа, часто, хотя иногда и невпо-
пад шутил, одновременно с этим, при необходимости, легко загоняя подчи-
ненного в такое глубокое дупло, что того становилось искренне жаль неза-
висимо от степени его вины. Был командир выходцем с бэдэшек, которые
считались оплотом нашей краснознаменной дивизии, и кузницей командир-
ских кадров для всех остальных пришлых кораблей и экипажей. Человеком
он был неординарным, абсолютно неоднозначным, но лично мне почему-то
симпатичным и внушающим доверие. Потому-то я и отправился к команди-
ру совершенно спокойно, без тени страха и сомнений, будучи совершенно
уверенным в положительном итоге аудиенции.
После утреннего сношения командиров боевых частей в центральном
посту командир пребывал в своей каюте в великолепнейшем настроении.
Сидя за столом, он увлеченно листал какую-то книгу, с аппетитом уплетая
бутерброды.
– Разрешите, товарищ командир?
– А, Белов… Заходи… Интересная кинжечка… Увлекает…
Я зашел. Встал у стола.
– Садись. Бутерброд будешь?
Я взял бутерброд. Откусил.
– Какие проблемы, Павел Борисович?
– Я сегодня по кораблю заступаю. А завтра у меня семья на юг уезжа-
ет. Разрешите с утра с Нахимовым подмениться, чтобы своих на поезд про-
водить?
– Заботливый ты, Белов. А что, жена сама на автобусе не доедет?
Я хмыкнул.
– Товарищ командир, у всех жены разные. Мою надо провожать, дру-
гих, может быть, и нет. Так разрешите?
Светляков посмотрел на меня и кивнул.
– Разрешаю. Ты, Белов, мертвого уговоришь. Завтра можешь на корабль
не возвращаться. Но чтобы послезавтра на подъеме флага был в строю, как
огурчик! Знаю я вас… Только семья на Большую землю, как вы все шило из за-
кромов доставать и пьянствовать до усрачки! А? Я что, неверно говорю?
Говорил командир верно. Я уже и так на завтрашний вечер пригласил
своих друзей комдива три Голубанова и командира группы ОКС Никитоса
к себе отметить отъезд семьи, как бы на посошок.
– Так точно, товарищ командир! Послезавтра в 07.45 быть в строю, бое-
способным и побритым.
– Ну тогда свободен. Старпома не забудь предупредить…
И командир снова уткнулся в книгу.
Вечером я заступил дежурить. Как положено, по полной отработал лич-
ный состав вахты, почаевничал со старпомом у себя в каюте, пожевал перед
сном на камбузе, и со спокойной совестью лег спать. Утром, закусив тем, что
послал береговой камбуз, выгнал вахту на построение и сам не спеша под-
нялся в рубку. На улице было чудесное северное летнее утро. Голубое небо.
Солнце. И, естественно, крики вездесущих бакланов. На пирсе медленно со-
441
П. Ефремов. Стоп дуть!
бирался народ. В 07.40 наверх поднялся старпом, которому я своими напо-
минаниями о построении не позволил снова размякнуть на шконке в каю-
те, что случалось с ним постоянно. Толпа на пирсе приняла некое подобие
строя, и старпом стал запрашивать командиров боевых частей об отсутству-
ющих. Все шло как обычно, без всяких непредвиденных накладок. Я даже
успел перекинуться парой слов с Нахимовым, для которого уже подготовил
в вахтенном журнале запись о приеме вахты.
И тут на корне пирса раздался ни с чем не сравнимый и легко узнава-
емый визг.
– Что за срач?! Где дежурный по кораблю?!
Командира ни с кем нельзя было спутать. Он что-то неразборчиво визжал
на пирсе, махая руками в мою сторону, и не будь сейчас время подъема флага,
я бы, конечно, рванул к нему, чтобы узнать, что же спровоцировало такую ярость
с его стороны. Потом командир вроде успокоился и бодро зашагал к строю.
