– Равняйсь… Смирно! Товарищ командир, экипаж для подъема флага
построен. Старший помощник командира капитан 2 ранга Рудин…
Командир с раскрасневшимся лицом после нескольких минут непре-
рывного крика, вновь сорвался на крик:
– Здравствуйте, товарищи подводники!
– Здравия желаем, тащ командир!
Командир обвел строй глазами и коротко бросил:
– Вольно…
И сразу же, без всякого перехода, вопросов и требований завелся с пол-
оборота.
– Старпом! Что за ерунда?! Пирс засран! Везде срач, хуже чем в трю-
ме 5-бис… А посмотри на верхнего вахтенного старпом… Посмотри! Это же
«аллис гетунг», а не военнослужащий! Это заполярный партизан! Это даже
не пародия на военнослужащего! Это… Кто дежурный по кораблю?
Этот вопрос застал меня врасплох. Как-то не вязался мой вчерашний ви-
зит к командиру с таким вопросом. Старпом, тоже придав лицу выражение
крайней степени идиотизма вкупе с недоумением, неуверенно ответил:
– Да, капитан-лейтенант Белов…
– И где он?! – Еще более испугал меня командир. Не заметить на мо-
стике меня, да еще за пару минут до подъема флага, было практически невоз-
можно.
– Да вон… Флаг готовится поднимать… – совсем уже озадаченно от-
ветил старпом.
В это время, слава богу, часы начали подходить к 08.00, и согласно ри-
туалу я дал команду:
– На флаг и гюйс смирно!
Строй мигом утихомирился, а командир со старпомом молча заняли
свои места. Секундная стрелка коснулась восьми.
– Товарищ командир, время вышло! Флаг и гюйс поднять!
Вахтенные добросовестно подтянули фалы, и флаги заняли свои места.
– Товарищ командир, прошу разрешения вольно!
Но вместо обычного разрешения дать команду «Вольно» я услышал со-
всем другое…
– А вот хрен вам, товарищ капитан-лейтенант, а не вольно! Смирно,
я сказал!
Строй, уже было загалдевший, резко притих.
442
Часть вторая. Прощальный полет баклана
– Старпом… Это что здесь происходит? Куда смотрит дежурный по ко-
раблю? Пирс в самом непотребном виде, не дай бог, командующий мимо
проедет, так мне задницу до спины разорвут! Верхний в обносках, вахтен-
ные грязные и порванные! Дежурный по кораблю команды отдать не уме-
ет… Что-то там сам для себя шепчет… Это пародия на Военно-морской флот,
а не подъем флага!
Старпом только хлопал глазами. Светляков, умерив напряжение голо-
совых связок, уже как-то спокойно, с интонациями твердо принятого реше-
ния произнес:
– Так, дежурного по кораблю снять, после роспуска строя ко мне в ка-
юту. Его заменить, ну хотя бы…
Командир порыскал по строю глазами и остановил свой взгляд на На-
химове.
– Заменить Нахимовым! Белову завтра заступить повторно! Все! Воль-
но! Развели тут годковщину механическую… – и сразу пошел по трапу на ко-
рабль.
Сказать, что я был морально растоптан, – значит не сказать ничего.
За всю службу меня таким образом, причем явно надуманно, с дежурства
по кораблю никогда не снимали, даже в самые махровые лейтенантские годы.
Настроение упало ниже шпигата сразу и бесповоротно. Пока экипаж спу-
скался вниз, я успел перекурить, выслушать сочувственные слова по поводу
того, что сегодня командир, как с цепи сорванный, и получить втык от меха-
ника, который тоже явно был в недоумении, но на всякий случай попытался
меня поиметь, так, ради служебного долга. Оказавшись в центральном по-
сту, я был немедленно отправлен старпомом в каюту командира. Мякиш был
в замешательстве от разгрома, учиненного командиром, оттого много суе-
тился, и вообще был больше похож на студента-первокурсника на пересда-
че заваленного экзамена, чем на старшего помощника командира подводно-
го крейсера. Узрев меня, он замахал своими длиннющими руками, зашикал
и практически вытолкал меня из центрального поста.
Спустившись во 2-й отсек, я на миг тормознул у двери командира, а по-
том обреченно постучал и вошел.
– Разрешите, товарищ командир? Капитан-лейтенант Белов по вашему…
– Садись! – перебил меня командир, сидевший на диване, и пододви-
нул стул.
– Значит, так, быстро сдавайся Нахимову и дуй провожать своих. Слу-
шай, Марина попросила что-то из парфюмерии ей прикупить, потом забе-
жишь в центральный универмаг на пяти углах, вот список…
Я, опустившись на стул, хлопал глазами и никак не мог сообразить, что
к чему. Десять минут назад Светляков с пеной у рта жестко и в самых мах-
ровых традициях тупейшего флотского самодурства изнасиловал меня пе-
ред строем экипажа, и вдруг абсолютно дружелюбный тон, как будто мне
все предшествовавшее приснилось или померещилось.
– Товарищ командир, а за что меня…
Командир поднял на меня глаза. Потом как-то лукаво улыбнулся.
– Паша… Командир иногда должен быть изжогой, чтобы все знали, что
нет у нас годков-офицеров и любимчиков. Ну что случилось? Сняли с вах-
ты? Впервой, что ли?
Я пожал плечами.
– Да не впервой, в общем-то… Но вы меня так выстегали… При всех…
443
П. Ефремов. Стоп дуть!
– Ну и что? Тебе очень обидно? Тогда извини, пожалуйста… Считай, что
это профилактическое мероприятие нового командира. Да и вахтенный у тебя
и правда… бедуин какой-то. Зато все теперь знают, что для меня неприкаса-
емых нет и не будет и старые знакомства роли не играют. Да и надо иногда
