ма, и командир отсека более всего получает по балде не за обученность лич-
ного состава, а за грязь в трюме, то и занятия эти не так уж часты, ветошью-
то махать поважнее будет. Мы на пульте тоже распускаем шланги от ШДА,
и продолжаем чаевничать.
– Начать отсечные учения по борьбе за живучесть!
По этой команде командиры отсеков начинают давать в отсеках вводные.
Горим, тонем, током бьет, народ из соседних отсеков эвакуируем… Эти отсеч-
ные учения проверяет группа «инспекторов», включающая старпома, помощ-
ника, замполита и кого-нибудь из походного штаба. Естественно, предвари-
тельно перекурив и разогнав из курилки всех нерадивых военнослужащих.
К нам тоже вваливается флагманский механик. Капитан 2 ранга Пашков свой
человек, из наших, десятка полтора лет сам оттарабанил на пульте и в корме
и цену учениям на пульте знает. Комдивы на всякий случай принимают вер-
тикальное положение, и Полупанов, давя зевоту, докладывает:
– Товарищ кавторанг, на пульте ГЭУ проводятся отсечные учения
по борьбе за живучесть. Тема занятия: срабатывание аварийной защиты ре-
акторов обоих бортов при повышенном CO в отсеке. Тока щас из масок вы-
скочили…
Пашков плюхается на шконку.
– Задницу-то хоть подвинь, когда флагманский сесть хочет, сосунок! –
Пашков двигает локтем Солитера, по молодости еще робко относящегося
к флагманским механикам.
– Это ты береговой шушере заливай, что ты здесь отрабатываешь! Куда
чайник спрятали? Молодежь, разве не видно, что я чайку хочу? Давай бы-
стренько!
Пока закипает чайник, Пашков успевает обсудить с комдивами и нами
реальное состояние «железа», что-то подсказать, за что-то трахнуть, над чем-
то посмеяться. Потом, вытерев пот и взглянув на часы, говорит:
– Ну до конца этого лицедейства еще минут двадцать, пойду перекурю
и корму трахну… на всякий случай. Серега, курить хочешь?
Полупанов кивает.
483
П. Ефремов. Стоп дуть!
– Само собой, Юрий Сергеевич!
– Пошли, медвежонок, курилку проверять!
До того сидевший молча или невпопад отвечавший на вопросы Соли-
тер вскидывается.
– А можно и мне, тащ кавторанг?
– Можно всраться, а для тебя – разрешите! Молод еще, да и кто стар-
шим на пульте останется?
И они покидают пульт, оставив комдива два с глупой улыбкой на лице,
при дружном хохоте с нашей стороны.
15.00. «Каштан» оживает и вещает умирающим голосом нашего меха-
ника, командира БЧ-5, капитана 2 ранга Ерофеева Михал Анатольевича. Он
очень хороший мужик, и как мы сидим на пульте во время всех общекора-
бельных мероприятий, так и он сидит в ЦП наравне с нами. Но солидный для
подводника возраст – 44 года – дает о себе знать, и механик страдает посто-
янным и хроническим недосыпом, что явственно слышится в его голосе.
– Отбой всех тревог! Первой смене заступить!
Вот так всегда. Дневная первая смена на вахте стоит не более полутора
часов. Два с половиной часа за них, вместо того, чтобы отдыхать, стоим мы,
КГДУ-1 Скворцов и КГДУ-2 Белов. Прибегает окончательно проснувшийся
за эти часы Бузичкин. Он одновременно и зол, и весел. К нему на БП-65 за-
глянул замполит и, как всегда, сунулся туда, куда нормальный человек не по-
лезет. В бачок для аварийного запаса воды. И нашел там тертый-перетертый
номер журнала «Плейбой». Бузичкин, естественно, об этой «мине» не подо-
зревал, наличие воды в бачке не проверял недели полторы и получил по пол-
ной программе за сексуальную напряженность личного состава. Потом на за-
пах прибежал помощник командира и заявил, что по нынешним временам
«Плейбой» – просто периодическая печать, не более, а вот отсутствие воды
в бачке – практически преступление. В итоге замполит и помощник сце-
пились над злосчастным бачком и «Плейбоем» в жесткой схватке, выявляя
приоритеты для посадки на кукан бедного Бузичкина. В итоге помощник
победил, но замполит в вечерней общекорабельной «молитве», а правиль-
нее, в подведении итогов дня по корабельной трансляции обещал помянуть
и «Плейбой», и прочее блядство.
15.30. После всех тревог и учений возникла очередь в курилку, не ме-
нее 20 человек. Надо успеть до заступления второй смены обникотиниться
и спрятаться в каюту. Все обсуждают предстоящее всплытие на сеанс свя-
зи под перископ. Ждут новостей. Там, на Большой земле – чемпионат мира
по футболу, а мы не в курсе, что там происходит. Мне футбол по барабану,
а вот то, что всплытие – после нолей часов, совсем не радует. Значит, ночью
поспать придется часа на три меньше.
Перекурил и растворился в каюте. Там никого нет. Скворцов на вахте.
Сейчас объявят пересменку, а потом сразу, минут через пять, не дав нико-
му из сменившихся ни минуты на личные нужды, объявят занятия по спе-
циальности. Мутное такое время. Тревоги нет, офицеры и мичманы начнут
дрессировать молодежь в отсеках и на постах, попутно занимаясь повсед-
невными делами в своих углах. По уму и совести, я тоже должен быть на ПУ
ГЭУ, учиться военному делу настоящим образом, но как-то не очень хочет-
ся… Да и по правде говоря, знаю я это все давно, это же практика, а не те-
ория. По этому, пока никто не хватился, можно и голову уронить на поду-
