сто июня. А доказать было нечем. Без бумажки ты… сами понимаете кто. По-
шумели естественно, и умолкли. Собственная глупость и беспечность всег-
да бьет в самый неподходящий момент. Пришлось смириться. Потом пошла
стадия уговоров начальников всех уровней – чтобы остаться. Лично мне
предлагали на выбор должности механика (перепрыгнув через командира
дивизиона), замполита в родном экипаже и даже абсолютно несовместимое
с моим механическим прошлым место помощника командира. Я от всего от-
казался. Обозвали предателем и отстали.
Еще в начале 1996 года я полежал пару недель в госпитале. Там я оказал-
ся по собственной инициативе, впервые за всю военную карьеру, после по-
следней боевой службы, в течение которой имел стабильно высокое давление.
В госпитале меня обследовали и приговорили к гипертонической болезни на-
чальной стадии. Перед увольнением в запас офицер имеет полное право об-
следовать напоследок свое здоровье, и был бы грех не воспользоваться такой
возможностью. К тому же в глубине души хотелось покинуть ряды родных
Вооруженных сил не просто пенсионером, а офицером запаса со всеми льго-
тами. В реализацию самих льгот на гражданке не очень-то верилось, но иметь
их хотелось. Двадцать пять календарных лет я не имел, а посему мог рассчи-
тывать лишь на официально признанные неполадки в здоровье, которые по-
зволят уйти по хорошей статье. Не открою тайны, сказав, что полное списа-
ние с военной службы можно было и купить. Некоторые, подчеркиваю неко-
торые, военно-административные медицинские деятели, вовремя просекшие
коммерцию, на этом хорошо зарабатывали. Такса Североморского госпиталя
586
Часть вторая. Прощальный полет баклана
колебалась от двух до пяти тысяч долларов. Как раз та сумма, которая тебе по-
лагалась к выдаче на руки в виде выходного пособия при увольнении в запас
по здоровью. Выйти на этих «врачей» было довольно сложно, только по зна-
комству, но вполне реально. Пара моих хороших знакомых пошла таким пу-
тем, и они получили все, что хотели за свои кровные. У меня денег в таком ко-
личестве не было, да я бы их и не дал. Поэтому отправился в госпиталь просто
так, подлечиться напоследок бесплатно, провериться и все. Получится – хо-
рошо, не получится – плакать не буду. Пенсии меня никто не лишит.
Не знаю, на горе мое или счастье, оказалось, что я и вправду нездоров.
Болезнь моя больших проблем для меня не составляла, беспокоила нечасто,
да я ее и списывал на мелочи жизни. Проще говоря, почти сорок суток у меня
не могли найти левую почку. Сначала искали в старейшем на Северном фло-
те госпитале, в Полярном. Не нашли. Правда, подтверждая звание старей-
ших, напоследок вставили мне катетер времен подводника Магомеда Гаджи-
ева в самое главное мужское место. Учитывая, что само орудие пытки было
ровесником легендарного подводника, дня три я ходил в гальюн со слезами
на глазах, валидолом в кармане и двумя товарищами по палате, для поддерж-
ки. После этой процедуры начальник спецотделения госпиталя, где лечатся
подводники, осознал, что технический уровень их медицинского учрежде-
ния не позволяет найти мой жизненно важный орган, и принял решение пе-
ревести меня в центральный госпиталь, в Североморск. Провалявшись две
с лишним недели в Полярном, я заскочил на одну ночь домой, и уже утром
следующего дня сдавался в плен в Североморском госпитале. Там началось
все сначала, по прежней программе: анализы, рентген и прочие радости гос-
питальной жизни. Лежать пришлось еще месяц. За это время со скуки я изри-
совал все отделение карикатурами, оформил огромную стенгазету для мед-
сестер отделения на конкурс и прочитал половину больничной библиотеки.
Почку тем не менее не находили. В конце концов, начальник отделения изы-
скал откуда-то страшно дефицитное и дорогое средство для проведения пол-
ной томографии моего бренного тела и пропавший орган обнаружили спря-
тавшимся в костях таза. Как она туда попала, никто внятно объяснить не мог,
тем более что год назад она была на месте. Начальник отделения и мой леча-
щий врач, приняв в расчет мои заслуги перед отделением в плане художе-
ственного оформления и зная о желании уволиться, списали меня с плавсо-
става вчистую. То есть на корабль ни ногой. Чего как раз мне и не хватало
для полного счастья. Выписался, и в родную базу. А там…
Корабль готовился к выходу в море. Так, ерунда, подтверждение задач.
Суток десять. Но голова у нашего командира побаливала. Увольнявшихся в за-
пас надо было отправлять в отпуск. А кто тогда в море пойдет? Ведь увольня-
лась почти половина старших офицеров корабля… Командир БЧ-1, командир
БЧ-2, командир БЧ-7, начальник химической службы, два управленца и еще
тройка офицеров. Один кавторанг, пять капитанов третьего ранга, три ка-
плея и один старший лейтенант. Кому пойти на выход штаб дивизии коман-
диру нашел бы, но кого? Кто лучше, свои, с которыми не один месяц вместе
в прочном корпусе сидел, или чужие? Они, может, и хорошие, но чего от них
ждать можно, не знаешь. Об этом контрольном выходе командир знал зара-
нее, и посему со всеми своими «полугражданскими» офицерами провел под-
