ра продовольственные компенсации, нереализованные проездные документы
и прочую шелуху – набиралась сумма, для российского офицера очень даже
приличная. Финансиста экипажа мичмана Царева командир в отпуск решил от-
править лишь после того, как тот нас рассчитает и денежные ведомости на руки
выдаст. Царев мужик был ответственный, старой закалки, поэтому без лишних
вопросов засел дома над нашими бумажками, а мы в свою очередь по малей-
шему его сигналу гоняли за необходимыми документами по всем инстанциям.
За неделю мичман подбил нам все. До копеечки. И пошло-поехало…
Командующий флотилией адмирал Тимоненко, как я говорил ранее,
моряком был хорошим, но человеком тяжелым и своенравным. Лето. От-
пуска. И так денег нет получки с отпускными платить, а тут на шею бригада
«гражданских» со своими претензиями на «войсковую казну». Тимоненко
думал недолго, а просто приказал без его личного разрешения денег никому
во флотилии не давать, а на подпись в первую очередь ведомости плавсоста-
ва, а увольняемых стравливать по одному-два человека в день, в порядке жи-
вой очередности. И чтобы восторжествовала социальная справедливость –
штабам и прочим тыловым крысам деньги после всех! Вот какой я! Не адми-
рал – а сама честь и достоинство! И стучал адмирал себя по всем причинным
местам, и выворачивал карманы, и лил слезы, что сам уже второй месяц быч-
ки из пепельницы таскает, ибо не на что сигарет купить. Поэтому деньги бу-
дем делить по справедливости. А если учесть, что дело было в середине июня,
а еще апрельские увольняемые были не рассчитаны, можно представить, что
нас ждало. Финчасть разводила руками – нет денег, мужики, мы бы рады,
но… увы. Командующий и командиры дивизий на построениях стучали себя
в орденоносные груди: делаем все, что можем, мы в Москву каждые пятнад-
цать минут звоним, а они, подлецы, не отвечают. Тех, что в столице сидят,
мы и так знали, а вот когда свои брешут, как собаки, обидно.
Страждующие обрести деньги, а с ними и свободу, увольняемые в запас
с утра до вечера дежурили в финчасти флотилии, ужасно нервируя вальяж-
ных мичманов-расчетчиков и кассирш с надменным взглядом. Оказывается,
было от чего нервничать. Часам к одиннадцати утра в коридор выходит один
из краснопогонных руководителей флотилийскими финансами и со скорбью
в голосе объявляет, что сегодня денег не будет. Никаких и в ни каком коли-
честве. Зря не стойте, идите по домам, короче – до свидания, до завтра! На-
род, начиная от молоденьких мичманов и кончая седовласыми кавторангами,
ворча и матерясь во весь голос, начинает помаленьку покидать помещение.
И вдруг прямо перед обедом в кассу боком, стараясь спрятать лицо от при-
сутствующих, прошмыгивает, кто бы вы думали, финансист нашей Красно-
знаменной дивизии! С чемоданчиком! А сзади вдоль стены за ним крадется
еще один штабной мичман с портупеей. Значит, выделен для охраны. А чего?
Получки штаба, естественно! А как же речи адмирала?.. Да никак. Через пол-
часа, не прячась, в финчасть, выпятив вперед могучий живот, вползает еще
один береговой мореплаватель в звании капитана первого ранга. Тот даже
не считает нужным прятаться. Раздвинув всех животом, капраз подбирает-
ся к окошку кассы и начинает настойчиво стучать в нее кулаком.
– Эй, там! Открывайте! Капитан 1 ранга Хамов!
Окошко кассы приоткрывается, ровно на столько, чтобы пролез нос
кассирши.
591
П. Ефремов. Стоп дуть!
– Не кричите, пожалуйста. Вы по какому вопросу? Денег все равно нет.
Живот капраза начинает угрожающе колыхаться.
– Как так, нет?! А мои отпускные?! Моя фамилия Хамов! Штаб флоти-
лии! На меня должна быть заявка!
Нос кассирши исчезает, чтобы через несколько секунд появиться вновь.
– Извините, пожалуйста, товарищ капитан 1 ранга. Да, вам деньги есть…
Давайте удостоверение личности.
Капитан 1 ранга удовлетворенно крякает и, повернувшись к народу,
окружившему кассу, самодовольно замечает:
– Еще бы мне не хватило!
Из окошка появляется ведомость. Капраз расписывается и вдруг заме-
чает что-то, его не удовлетворяющее.
– Девочка! А почему мне начислили только за три месяца? Я же офор-
мил отпускные документы за прошлый год, и с разрывом через три дня уже
на этот. Мне надо за полгода деньги!
Кассирша опять извиняется, и через некоторое время из окошка по-
является новая ведомость. «Полковник» расписывается, пересчитывает
кучу денег и покидает финчасть, провожаемый злыми взглядами простых
отпускников и увольняемых в запас, просиживающих в этом коридоре
уже не первую неделю. После приходит еще один левый военачальник, по-
том еще. Потом прибегает мичман от очередного штабного героя, которо-
му недосуг самому за деньгами бегать. И так весь день, хотя все ушедшие
наивные каплеи и «майоры» были уверены в том, что «денег нет». На сле-
дующий день вся история повторяется вновь. Через день для разрядки об-
становки деньги дают какому-нибудь экипажу и паре-тройке увольняе-
мых, а дальше история повторяется вновь. И так идут дни и недели. Одна
за одной. Бывшие нужные и незаменимые офицеры и мичманы слоня-
