готовительную работу. Да особо никто и не отпирался, нас попросили по-
человечески, и наша увольняющаяся братия в море пошла полным составом.
А у меня между выпиской из госпиталя и выходом получилось аккурат трое
587
П. Ефремов. Стоп дуть!
суток, чтобы поцеловать жену и три ночи поспать не на казенной постели.
Десять суток отморячили как положено, на одних учебных тревогах и отра-
ботках. Часа за три до прихода в базу командир вызвал нас на мостик, и по-
сле перекура мы по старой традиции выбросили в море свои фуражки в па-
мять о последнем выходе в море в ранге офицеров Военно-морского флота.
На берегу пришлось сложнее. Сложившаяся на этот момент времени
крепкая привычка финансовых органов не платить по своим счетам и извора-
чиваться всеми возможными способами от этой неприятной процедуры вы-
нудила нас пойти на лобовое столкновение с командованием дивизии. Дело
в том, что перед увольнением в запас офицер просто обязан отгулять полный
отпуск плюс все, недогулянное по каким-то причинам. А ведь за все это надо
платить! Цветными, хрустящими бумажками с изображением Кремля. И, судя
по всему, кадровики «Арбатского военного округа» подсчитали предстоящие
убытки из «своего» кармана, прослезились и доложили куда надо. Эти самые,
кому доложили, пришли в ужас. А на что дачи достраивать?! Детишек за грани-
цей обучать?! Мерседесы покупать? Жить-то в конце концов на что? На свою
«нищенскую» генеральскую зарплату?! Оно, кстати, и верно. Моя последняя
зарплата на Севере была за счет надбавок и выслуг примерно равна жалова-
нью среднеполосного командира дивизии. И вот тогда самый лучший министр
обороны всех времен и народов издал очередную директиву, полностью игно-
рирующую остальные законы Российской Федерации. Отпускать увольняе-
мых в запас офицеров в отпуск только на 24 дня и не более. Точнее, там была
более хитрая формулировка, по которой больше и не получалось. А по нашим
самым скромным подсчетам выходило минимум суток по девяносто. Разница
чувствуется? Наш командир абсурдность этого приказа понимал прекрасно,
но над ним сидел командир дивизии, а над ним… И ведь всем строго-настрого
приказали резать отпуска по-живому. Собрал нас наш командир и говорит: вот
что, ребята, я вам отпуск рассчитаю, как мне приказали, а вы на меня в воен-
ный суд подавайте. Не обижусь. Другого ничего предложить не могу. А так во-
енный суд меня обяжет, и никакой командир дивизии мне уже не указ. А наш
командир дивизии, свежеиспеченный адмирал, был самым настоящим воена-
чальником новой формации. Опытный моряк (одно самостоятельное автоном-
ное плавание), вежлив (самые ласковые слова – «урод» и «мудак»), образован
(уверенно всем объяснял, что слова «комплектация» и «консумация» – сино-
нимы) и главное – воспитан (с женщинами матерился только через раз). Так
вот, наш благородный адмирал каждый, даже самый идиотский, приказ сверху
воспринимал как откровение Всевышнего и рубил всех и вся вокруг за ма-
лейшие отклонения от воли «верхних» товарищей. Оно, может, и достаточно,
чтобы в их глазах выглядеть образцовым военным, но совершенно невозмож-
но этим заслужить уважение подчиненных. Да это уважение ему и не нуж-
но было. Нашему адмиралу хотелось побольше звезд на плечи и прочих дру-
гих военных благ в самый короткий срок. Он и ездил по нам, как на тракторе,
не щадя ничьих заслуг, званий и нервов.
Зная, кто такой наш адмиралище, совет командира мы поняли правиль-
но, и уже на следующий день делегацией отправились в военный суд гарни-
зона на прием к судье. В успехе мы были уверены. Прецеденты были, даже
много, а ко всему прочему на этот момент военные суды вывели из подчине-
ния Министерства обороны и переподчинили, кажется, Министерству юсти-
ции. Коллектив военного судейства давно тяготился внутриведомственной
покорностью строевых начальников, и тут, на тебе, подарок! Ни команду-
588
Часть вторая. Прощальный полет баклана
ющий флотилией, ни флотом, ни сам министр обороны тебе не указ! Следи
за выполнением законов – и все! На этой волне боевой дух военного судей-
ства ненадолго возрос, они перестали бояться и начали вступать в серьезные
споры с самыми высокими начальниками. На эту волну мы и попали. Судья,
«черный» полковник, с «добрым» адвокатским взглядом, внимательно огля-
дев ввалившуюся к нему толпу старших офицеров, мягко спросил:
– Вы, товарищи офицеры, все по одному вопросу?
Мы утвердительно закивали.
– Тогда шагом марш все за дверь, и в кабинет поодиночке. Массовые
жалобы у нас запрещены…
Вышли в коридор. Первым пошел командир БЧ-7 «майор» Капоненко.
Через десять минут он с несколько разочарованным лицом вышел. Мы его
обступили с вопросами.
– Ну что? Что он говорит?
Капоненко неопределенно скривился.
– Да мы у него не первые. Он сразу в лоб спросил: вы по поводу отпу-
сков? Я говорю – да. Он мне: садись, вот образец, пиши заявление… Я на-
писал. Да! Там в заявлении, ну в образце, было написано о требовании воз-
мещения морального ущерба. Я прикинул, чем меньше напишешь – тем
меньше дадут, и шарахнул на пятьдесят миллионов. Пусть срезают, хоть
пару лимонов оставят.
