матросы, да угрюмый и обиженный жизнью помощник командира верстал
недоделанные документы, из-за которых пока еще и не уехал в отпуск.
Доложившись командиру, уютно расположившемуся в кабинете началь-
ника штаба дивизии, я узнал, что из всех увольняемых в запас офицеров эки-
пажа я прибыл первым и в срок и что меня по этой причине лишать в финан-
совом отношении ничего не будут, а вот остальных засранцев командир ли-
шит напоследок всех возможных выплат, не поможет с получением денег,
задержит документы и так далее. Командира, видимо, распирало от своих
нынешних, пусть временных, но крутых обязанностей. Впоследствии выяс-
нилось, что никого и ничего не лишили, за исключением штурмана Харика,
внаглую приехавшего суток на десять позднее всех. Во время беседы коман-
дир, периодически забывавший, что я уже гражданский человек, как по су-
ществу, так и согласно приказу, порывался припахать меня то в море, то де-
журным по части, но под конец все же свыкся с печальной мыслью, что это
невозможно, и, вздохнув, предоставил полную свободу действий, с услови-
ем никуда не залететь. Условие это мы, кстати, выполнили и, как говорится,
знамя полка напоследок не замарали.
А со следующего дня я начал собирать и готовить вещи к переезду. Кто
это пережил, тот подтвердит, что Великое переселение народов и переезд
простой семьи в другой город – практически идентичные по масштабам ме-
роприятия. Мы с женой заранее договорились, что из мебели пойдет в про-
дажу, что из вещей она выбросит, а что – паковать и везти. Но одно – обго-
варивать это где-то за пару тысяч километров, лежа на пляже в Форосе, и со-
всем другое – оказаться перед реальным решением этой проблемы, причем
одному, в переполненной вещами квартире.
Во-первых, обнаружилось, что, уезжая с Севера позже меня, моя дражай-
шая половина совсем забыла об обещании перебрать хотя бы вещи свои и сына
и оставила все так, как будто мы и уезжать-то никуда не собирались. Ею же про-
явленная инициатива по сбору тары для вещей тоже осталась нереализованной
вследствие природной женской забывчивости. А посему досталась мне по при-
езде квартира в идеальном состоянии, без малейшего намека на скорый и окон-
чательный отъезд, да к тому же с кучей нестиранного белья в придачу.
Во-вторых, выяснилось, что даже предполагаемый объем шмотья ока-
зался настолько меньше реального, что мне пришлось на несколько пер-
вых дней превратиться в попрошайку, слоняясь по гарнизонным магази-
нам и лавкам в поисках коробок и коробочек для упаковки вещей. И к ве-
черу каждого дня оказывалось, что этих самых коробочек снова не хватает,
и надо опять выдвигаться на их поиски. Затем я перевоплотился в старьев-
щика, сортируя одежду и тряпье. Эти трусики и маечку в мусор, а эту юбоч-
ку и брючки на эвакуацию.
А в-третьих, в третьих-то, такое перемещение собственных материальных
ценностей было мне в новинку. Хотя все бывает в жизни в первый раз…
Дни текли своим чередом. С утра, с высунутым языком и фуражкой на-
бекрень я бежал в финчасть, чтобы выслушать привычное: «Денег сегодня
не будет». После обеда занимался укладкой и перекладкой тряпочек, тарело-
чек, люстр и прочего по коробкам. А в вечернее время, благо за окном стоял
солнечный полярный день, наша увольняющаяся в запас вольница хаотично
перемещалась по поселку из одной квартиры в другую, поглощая в немере-
ных количествах горячительные напитки и закусывая их уже не нужными
семейными запасами консервов. Правда, день ото дня пирушки становились
599
П. Ефремов. Стоп дуть!
все скромнее и скромнее, по причине истощения кошельков. А выходное де-
нежное пособие оставалось еще весьма далекой перспективой.
Контейнеры я предусмотрительно заказал заранее, чуть ли не в первый
день по приезде из отпуска, пока были деньги, да и очередь на них немалая
выстроилась. Пятитонного контейнера мне не досталось. Пришлось брать
два трехтонных. И вот, когда до дня погрузки осталась неделя, я вдруг заду-
мался о том, как, собственно, я буду их загружать со своего четвертого эта-
жа. К этому времени я уже упаковал все ненужные тряпки, оставив толь-
ко самое необходимое, продал стенку, шкафы, тахту сына, кухонные стулья
и прочие неновые ненужности. Свернул и обмотал корабельным пластика-
том ковры, разобрал и обшил диван и кресла, ну и, попросту говоря, спал
на разобранной и подготовленной к перевозке мебели, в квартире с окна-
ми, завешанными разовыми простынями со штампом «ВМФ», и еду готовил
на одной сковородке, с которой и ел.
К моему счастью, мой друг, капитан-лейтенант Андрюха Никитос, высо-
ченный мужчина из астраханских греков, оставил мне ключ от своей квар-
тиры в соседнем доме. После опустошения своей квартиры я согласно до-
говоренности должен был до отъезда обитать в его жилище, а уезжая, оста-
вить ключи соседям.
Дня за два до срока я очень сильно озаботился проблемой погрузки кон-
тейнера. Июнь. Экипаж в отпуске. Офицеры и мичманы, оставшиеся в базе
прикомандированными на другие корабли, мотались неизвестно где, матро-
сов в казарме экипажа сидело три с половиной человека, да и то калеки. Оста-
