валась надежда на таких же увольняемых в запас офицеров, но большая часть
из них, видя, что денег в ближайшее время не предвидится, а лето проходит,
умотали на Большую землю на неделю-другую погреться. Так и вышло, что
рассчитывать мне приходилось только на четырех человек: начхима Пасе-
вича, штурмана Харика, старпома Машкова, ждущего документы на классы,
и своего управленца Бузичкина. За день до знаменательного события я зашел
в казарму и на всякий случай оставил у дневального объявление, что завтра
буду грузить контейнер в 15.00 и если кто сможет, прошу прийти и помочь.
Хотя в казарме и не было практически никого, но наши туда периодически
забегали, так что надежда на то, что кто-то прочитает и проникнется моей
проблемой была. В тот же день вечером я получил деньги. Практически все,
за исключением компенсации за продовольственные. Вечером я немного по-
праздновал это событие в финчасти, и когда возвращался домой, меня посе-
тила немного сумасшедшая, а скорее, пьяненькая идея. Зайдя домой, я взял
бумагу и написал пять одинаковых объявлений, по числу подъездов дома,
такого содержания: «Народ! Я уволился в запас. Помогите завтра, 19 июня,
в 15.00 загрузить контейнеры. Мой экипаж в отпуске. Буду очень благода-
рен. Я живу в нашем доме, квартира 60. Паша». Потом вышел и развесил эту
прокламацию по подъездам. Потом погостил дома у начхима, жена которого
самоотверженно прибыла на Север увольняться вместе с мужем, и по этой
причине начхим был одним из немногих увольняемых, кому были доступ-
ны радости домашней пищи. Домой я вернулся около двух ночи в состоянии
среднего подпития и без каких-либо отягощающих голову мыслей.
Пробуждение было куда напряженней. Глотая яичницу на кухне, я вдруг
вспомнил о написанном вчера объявлении. А вдруг кто-нибудь придет? Хоро-
шо, конечно, но народ-то угостить надо будет за помощь. Хотя, откровенно го-
воря, я не надеялся на широкий приток желающих потаскать диван и кресла
600
Часть вторая. Прощальный полет баклана
с четвертого этажа вниз. Но на всякий случай сходил в магазин и прикупил ки-
лограмма три сосисок и столько же картошки. Часов в двенадцать я окончатель-
но распрощался с квартирой, отключив и вымыв холодильник. Зашел к соседу
Гене и выпросил у его жены Любы два эмалированных ведра напрокат…
К 15.00 диспозиция в моей квартире была такова. Все готово к выносу.
В ванне, залитой холодной водой, плещутся две двухлитровые банки со спир-
том, настоенном на морошке и золотом корне, а для эстетов еще три литро-
вые бутылки водки «Асланов». В кухне на плите побулькивают два ведра, одно
с сосисками, другое с картошкой в мундире. На подоконнике лежат нарезан-
ные три буханки хлеба и штук десять разнокалиберных стаканов и кружек,
из числа оставляемых мной. Картину дополняли раскрытая пачка соли и одна
сиротливая вилка… Ну и я, нервно курящий одну сигарету за другой.
Периодически поглядывая в окно комнаты, откуда было видно подъезд,
я все-таки прозевал, когда подъехала машина. К моему ужасу, никто из пла-
нируемых мной «грузчиков» не пришел… И когда раздался звонок, к двери
я двинулся как-то обреченно.
– Здравствуйте. Дом 72, квартира 60? Белов Павел Борисович? –
Мужичонка-водитель сверился с бумагой.
– Да…
– Ну что, контейнеры внизу, давай взглянем хоть, что за вещи…
Мы зашли в комнату. Водитель окинул взглядом нагромождение коро-
бок. – Должно влезть. Слушай, а кто грузить-то будет?
Вопрос завис в воздухе. Я не знал, что ответить. Я был один и два трех-
тонных железных ящика были внизу. Вот и весь ответ.
– Борисыч! Что там грузить-то надо? – из прихожей раздалась ни с чем
не сравнимая скороговорка старпома Машкова.
– Что молчишь, грузить-то будем или нет?
Я выглянул в коридор. Подпирая косяк входной двери, там стоял Маш-
ков. За ним виднелся кто-то еще, но я, обрадовавшись, даже не обратил вни-
мания, кто. Хоть не одному корячиться…
– Ты что, Борисыч, онемел? Что грузить-то? – Старпом явно начинал
нервничать.
– Да все! – осторожно заявил я.
– Военные! Слушай команду! Грузим все! – скомандовал старпом
на лестничную площадку и почти строевым шагом двинулся в квартиру, а за-
тем на кухню. Я, не совсем соображая, что происходит, пошел следом.
– Что это? – командным голосом спросил Машков, указывая на ведра.
Он был в ударе, и настоящий служака пер из него даже круче, чем на ко раб ле.
– Сосиски и картошка в мундире… – растерянно промямлил я.
– Вот ими и занимайся! – старпом вошел в начальственный раж.
А за его спиной, в коридоре, творилось что-то невообразимое. Там было
море народа. И это море уносило мои вещи вниз с неукротимостью Ниага-
ры. Там мелькали практически все наши, кто оставался в базе. Начхим с хо-
хотом тащил большое зеркало, Харик с двумя коробками под мышкой пе-
репрыгивал через спеленатые ковры, которые тоже кто-то пытался выта-
щить на лестничную площадку. И самое главное! Среди людей, снующих
по моей квартире, я увидел соседей не только по подъезду, но и по дому, тех,
кого я и знал-то только в лицо. Они все-таки отозвались на мое написанное
