по пьяной лавочке объявление. Они пришли помочь! Сосед по площадке Гена
601
П. Ефремов. Стоп дуть!
с каким-то незнакомым мужиком в момент вынесли из кухни холодильник,
а на его место откуда-то материализовалась его жена Люба.
– Давай я картошечку почищу! – с энтузиазмом предложила она, и, не до-
жидаясь ответа, извлекла из кучи неунесенного добра наш старый и заслужен-
ный тазик, водрузила его на плиту и начала вылавливать из ведра картошку.
Все происходило так быстро, что я оказался на этом контейнерном празд-
нике просто гостем. Все уносилось и укладывалось как бы само собой и только
изредка раздавался командный рык старпома, руководящего процессом.
Я не успел толком докурить вторую сигарету с начала этой феерии, как
оказалось, что уже стою посреди абсолютно пустой квартиры, и только в ма-
ленькой комнате начхим зачем-то аккуратно отдирает утепленный линоле-
ум с пола. На мой вопрос, а зачем, собственно, он это делает, Пасевич с дет-
ской непосредственностью ответил, что, мол, старпом приказал выносить
все. Пока я усваивал эту информацию, начхим завершил процесс обдирания
и унесся вниз. А за ним и я. Внизу офигевший от этой скоростной погрузки
водитель уже пломбировал контейнеры.
– Никогда такого не видел. За 15 минут две трехтонки с четвертого эта-
жа. Ну вы ребята и даете. Нам бы таких грузчиков…
«Грузчики» стояли рядом. Количество их явно поубавилось, но все рав-
но оставалось гораздо бо€льшим, чем я предполагал заранее. Люди пришли,
помогли и ушли, не дожидаясь благодарности. Незнакомые мне люди. Та-
кое дорогого стоит. Наконец водитель закончил пломбировать, показал мне
пломбы, и я подписал его накладные.
Машина тихонько начала выползать из двора, увозя куда-то далеко вме-
сте с моим небогатым скарбом и мою прошлую жизнь. Кстати, немногим
позднее, уже на Большой земле, я понял, что и этого не надо было везти с со-
бой. Надо было все продавать и уезжать налегке…
– Ребята, спасибо большое за то, что вы все пришли! Пошли наверх,
отметим, а то куда мне ведро сосисок-то деть?
Народ засмеялся и повалил в подъезд. А в квартире Люба за неимени-
ем какой-либо мебели оформила импровизированный стол. Она просто за-
стелила всю большую комнату газетами, поставила посередине ведро с со-
сисками, тазик с картошечкой, навалила на крышку от ведра кучу хлеба,
рядом мою пачку соли, груду разнокалиберных кружек и стаканов, банки
со спиртом и бутылки с водкой и от себя добавила порезанный лук и шмат
сала. Мужики просто взорвались хохотом от такой картины, а потом рассе-
лись на газеты, и понеслось…
Дальнейшее я помню плохо. Наливали, пили и говорили тосты и поже-
лания. Потом снова наливали и говорили, потом просто пили, а потом я уже
ничего и не слышал. Придя в себя, я обнаружил, что прошло уже часа четы-
ре, у меня болит голова, а рядом со мной сидит штурман Харик и чистит кар-
тофелину. Больше никого не было.
– Привет, Борисыч! Оклемался? Ну, давай дерябнем за то, что ты при-
шел в сознание, и я пойду домой. Меня старпом попросил с тобой подежу-
рить, пока ты в себя не придешь. Я вот картошечки почистил и пару сосисо-
чек зашхерил.
Мы чокнулись. Закусили. Покурили. После чего штурман попрощался
и ушел. Я тоже недолго оставался в своем разоренном гнезде. Было как-то
очень тяжело находиться в пустой квартире, в которой прожил не один год,
в которую возвращался после морей и которую считал свои домом. Я ушел
602
Часть вторая. Прощальный полет баклана
к Никитосу, предварительно зайдя к соседям и пообещав завтра прийти на-
вести порядок в квартире перед сдачей ее ЖЭКу и тогда отдать ведра. На сле-
дующий день квартиру я не сдал, но умудрился отобрать продовольственные
деньги у тыла, о чем уже рассказал выше. Я навсегда распрощался со своим
жилищем через день после обеда и навсегда покинул северный город Скали-
стый, он же поселок Ягельный, он же Мурманск-130, он же Гаджиево.
Приказ старпома «Грузить все!» я припомнил через полтора месяца, ког-
да с родственниками разгружал свои контейнеры. Мне и правда погрузили
все. Не считая линолеума, содранного с пола начхимом, я еще получил на па-
мять о службе кучу старой обуви, приготовленной к выбросу, дверцы от ан-
тресолей, коврик, лежавший перед дверью на лестничной площадке, свой
почтовый ящик, точнее секцию почтовых ящиков, и самое главное – трид-
цатикилограммовый кусок гранита, который ребята положили просто «на па-
мять». Он до сих пор лежит у нас дома на балконе, и я сейчас даже рад этому
неожиданному подарку. Это мой личный кусочек Кольского полуострова.
Сейчас меня иногда посещает одна мысль. Что если я соберусь сно-
ва куда-то переезжать? И снова повешу такое объявление, хотя бы в своем
подъезде моего нынешнего шестнадцатиэтажного дома. Интересно, хоть
кто-нибудь придет?
Мертвая сталь
А может, и правда, что в списанных кораблях, ржа-
веющих у причалов, остается частица души их мо-
ряков. Может, они впитывают в себя человеческие
чувства и живут ими… И бродят в своих снах по от-
секам уволенные в запас военные моряки…
