хотя именно этого стиха она как раз не знала. Эта представительница рода Курвуазье почти каждый понедельник проглатывала эклер с кремом в нескольких шагах от графини Г***, но все понапрасну. И г-жа де Вильбон по секрету признавалась, что не может постичь, как это ее кузина Германт принимает у себя женщину, которая в Шатодене не принадлежит даже к второсортному обществу. «Стóит ли после этого моей кузине быть такой разборчивой в знакомствах — она же просто надо всеми издевается!» — заключала г-жа де Вильбон, сменив выражение лица на ироническую и безнадежную улыбку, которая при игре в загадки подразумевала бы скорее другой стих, которого графиня тоже не знала:
Кстати, предвосхитим события и заметим, что «упорство», с которым рифмуется «непокорство» в следующем стихе Расина и с которым г-жа де Вильбон третировала г-жу Г***, не вовсе пропало втуне. В глазах г-жи Г*** оно наделяло г-жу де Вильбон таким очарованием, впрочем вполне воображаемым, что, когда дочери г-жи Г***, первой красавице и богачке на всех балах того времени, пришла пора выходить замуж, все с удивлением узнали, что она отказывает всем герцогам. А дело в том, что ее мать, помня о еженедельных унижениях, которые она терпела на улице Гренель в память о Шатодене, желала для дочери только одного мужа, а именно сына г-жи де Вильбон.
