— Иноагенты, — подтвердил собеседник. — Мы всех в лицо знаем. Тронуть не можем. Дармоедов они вокруг себя собрали. Денежку подкидывают. Работа непыльная: здесь с плакатом ходят, а им оттуда зарплата капает. Тебя пока на площадь не звали?
— Не звали.
— Еще позовут. Подумай: может, тебе к ним надо? В Киев на Майдан не ездил?
Паша отмел такое предположение. Собеседник одобрил: раз тебе с чужими не по пути, тогда своим помогай. Задача элементарная: присутствовать на собраниях оппозиции, выяснять, где пройдет митинг, предупредить полицию.
— Стукачом, что ли, буду?
— Информатор. Сотрудник. Удостоверение дадим.
Паша вспомнил о макаронах, сказал:
— Согласен.
— Тогда работай. Когда митинг начнется, отзови в сторону зачинщика. Мы его закроем.
— Как это — закроем?
— Заберем голубчика.
— Куда же я его отведу? — идея Паше не понравилась.
— За угол любой заведи. Чтобы не на виду у всех.
— И что вы с ним сделаете? — Если сидишь неделями на пайке из макарон, мерзнешь в поисках работы, унижаешься перед одноклассниками, то можно согласиться на разное. Но заманить человека в западню, где тому выкрутят руки, Паша не мог. — Получается, в ловушку заманю. Вы его бить будете?
— Повторяешь западную пропаганду. Это хохлы русских пытают. Мы не звери. Побеседуем строго. Оштрафуем. Утром задерживаем, вечером отпускаем.
Отказываться было неудобно.
Удостоверение не выдали, но снабдили деньгами на питание.
— Документ мне тоже дайте.
— Какой тебе документ?
— Где написано, что работаю, — Паша хотел сказать «стукачом», но сказал «информатором». — Дайте справку, что я работаю информатором.
— Тебе документ или деньги? Деньги дал. Если хочешь документ, верни деньги, приходи через месяц, — человек с волосатыми руками посмотрел на календарь с голой женщиной. — Считай, это испытательный срок.
Паша вышел из кабинета с деньгами и без удостоверения.
— Личные средства даю, — сказал на прощание человек с волосатыми руками. — Поверил тебе.
Оставшись один, Паша придирчиво пересчитал: семь тысяч рублей. В переводе на валюту — сто долларов. Не густо, но должно хватить на пару недель. За это время Паше полагалось влиться в ряды оппозиции, посещать кафе, где собиралась интеллигенция. Несколько портретов зачинщиков ему описали.
— Там есть такой, по фамилии Цепеш. На «Радио Свобода» работает. Сатанист, представляешь? Ритуалы всякие, с черной магией. И еще Терминзабухова. Присмотрись к ним. Гаденыша Зыкова встретишь, его сразу узнаешь. Сам не бей, следи пристально. В тыл врага идешь, — так учил человек с волосатыми руками.
Первый визит в ресторан жестоко уменьшил бюджет разведчика. Паша не обнаружил в заведении ничего подозрительного за исключением салата цезарь, который, как выяснилось при расчете, стоил пятнадцать долларов.
— В меню, — сказал Паша, — написано «семьдесят рублей».
— Семьсот, — поправил владелец заведения, мужчина демократических взглядов, резкий критик автократии, — видите, вот: семьсот рублей. Нолик не заметили. И кофе с круассаном. Итого пятнадцать долларов. Разве дорого? Адекватно. Знаете, какие люди сюда ходят?
Однако в тот день Паша никого не встретил.
Третий день привел разведчика в московский паб «Индюк и морковка», ресторан, устроенный на манер одноименного паба на Коули-роуд в Оксфорде. Москва прежде тянулась к западной культуре — сохранились оазисы английской, французской, итальянской кухни и атмосферы. Деревянные столы и стойку скопировали точно, но подавали отнюдь не камберлендские сосиски, виски предлагали сортом повыше.
— Вам бифштекс какой прожарки? Медиум?
— Мне картошку, — сказал Паша.
— На гарнир картошечку. — Официант сделал пометку в блокноте. — Печеную или фри?
— Одну картошку. А бифштекса не надо.
— Могу предложить омара.
— Омара? — Паша обмер. — Нет. Мне, пожалуйста, только картошку.
— Только картошку?
— Картошку! Да, картошку! И стакан воды.
— Пришли, значит, картошку поесть? Как на вокзал?
— Картошку дайте, пожалуйста.
— Гарнирами не торгуем.
Пожилой человечек с гладкими щечками-яблочками вступился за отверженного. Когда говорил, щечки-яблочки розовели и прыгали, маленькое личико пожилого мальчика смеялось.
— Мой добрый друг, — обратился пожилой мальчик к официанту, — я тоже попрошу картошку, и ни грамма мяса. Надеюсь, не всех принуждают есть убитых животных? Или в стране Путина ввели принудительный каннибализм? Украинцев тоже едите?
Седой мальчик тихо засмеялся.
— Вижу, тоже веган, — сказал пожилой мальчик Паше. — Разрешите присесть за ваш столик. Как одиноки мы, люди с совестью, в царстве убийств!
Паша узнал сотрудника «Радио Свободы», Влада Цепеша, ему портрет описали в деталях.
Пожилой человечек со щечками-яблочками — это русофоб, вегетарианец и сатанист. Зачем сатанисту быть вегетарианцем? Перепутали, наверное.
— Я вас знаю, — сказал Паша. — Вы — Цепеш, да?
— Удивлен, что имя известно в этой юдоли слез.
— Вы русофоб? — спросил Паша, чувствуя, что отрабатывает задание. — И сатанист?
— Воплощаю все ненавистное вашей казарме. Гомосексуалист, вегетарианец, демократ, противник империи и христианской догмы. Конечно, сатанист, но почему вас это шокирует?
