— Вы уловили суть. Вот, скажем, у вас есть башмаки. И африканцы хотят такие же башмаки. Такие же ботинки дать не сможем, но построим в Африке магазин, где будут продавать обувь, похожую на нашу.
— Африканцам нечем за обувь платить. Они босиком ходят. Но квадраты легче тиражировать, чем ботинки, верно? — Роман Кириллович засмеялся.
— Вот и договорились! После работы хоть Трубецким, хоть Данте занимайтесь! А на службе давайте глобальную демократию строить.
Граждане России освоили иностранное слово «кластер», которое обозначает сеть однородной продукции; все жили внутри гигантского кластера цивилизации: типовые магазины, однородные фильмы, одинаковые газеты, дублирующие друг друга партии, стандартные взгляды; штучный человек исчез, и, если матери в роддомах по старинке считали, что произвели на свет нечто уникальное, им доказывали, как они неправы. Война стремительно утилизировала штучный товар. Тирания нового типа устроена по принципу кластера. Демократически настроенные люди по привычке обличали злодея-тирана, однако им возражали, что тиран зависим от пяти-шести таких же, как он, прагматичных людей, тиран представляет интересы группы, только и всего. И если это была правда, то группа обслуживала аппетиты тысячи приближенных, управляющих их бизнесом и имеющих с этого бизнеса доходы. Отличить, где именно воля верховной группировки, а где воля обслуживающего менеджмента, стало невозможно. Тысяча приближенных опиралась на миллион чиновников, также необходимых для управления. Кому-то хочется по старинке называть чиновников винтиками системы, но нет — то полноправные части единого организма.
Количество участвующих в государственном строительстве росло в геометрической прогрессии. Империя представляет собой уже не пирамиду, устремленную вверх, но гигантскую воронку, втягивающую в себя население. На дне воронки пребывал тот, кого по традиции именовали тираном, но был он тираном или нет — его воля была лишь следствием винтообразного погружения миллионов воль внутрь воронки. В трактате «О добровольном рабстве» Боэси описал, как расползается тирания в обществе, делая заинтересованными в тирании буквально всех; во время торжества демократии закон этот усугубился тем, что даже субъект, находящийся в оппозиции к тирании, вовлечен в круговорот воронки. Новая империя питается демократией, сделана из материала демократии: тиран и становится избранником демократии. Воронка нео-имперского социума есть противоположность пирамиде классической империи, и происходит так потому, что империи нового типа выстроены на базе демократии.
Сталин, Гитлер и Муссолини строили «ретро-империи». Сегодня строят империи нового типа: ретро-авангард.
Отличие одно: и власть, и оппозиция при ретро-авангарде синтезированы в единый кластер. Люди нуждаются в символическом обозначении убеждений, они могут с равным успехом представлять и власть, и оппозицию. Лидер лейбористов может с успехом представлять тори; лидер националистов способен возглавить интернационал.
Тиран нового типа отнюдь не схож с пауком, сидящим в центре паутины, и не похож он на опухоль, дающую метастазы — тиран есть одна из метастаз демократии. А что именно является опухолью, понять было затруднительно, так как внимание оппозиционеров сосредоточено на метастазах.
— Роман Кириллович, разве не вы опубликовали опус «Россия — европейская держава»?
— Боюсь, вы неверно поняли мою книгу, — бормотал старик; но куда деться от житейских потребностей в оплате труда.
— Мы лучших людей планеты привлекаем. Грегори Фишман — один из учредителей кластера современного искусства. Слыхали о Фишмане?
— Нет, — отвечал честный Роман Кириллович.
— У вас брат в Оксфорде? Скажите, пусть приезжает.
— Давно не разговариваем с братом.
— Как печально.
— Бывает. Агамемнон поссорился с Менелаем.
Поскольку имена эти куратору Казило ничего не говорили, тему он развивать не стал. Предложил сосредоточиться на задачах дня.
— Роман Кириллович! Докажите, что можете участвовать в жизни современного мира!
Сотни миллионов ушли на то, чтобы воздвигнуть на Камчатке, в Таймыре, в Сургуте и в Томске громады блестящих зданий. Квадратиков и полосок создано много, но хватит ли квадратиков на все музеи? Но как иначе войти в мировую цивилизацию?
— Вы правы. — Роман Кириллович Рихтер вытерпел унижение. Сказал сухо: — Извольте, займусь глобальной цивилизацией.
И он занимался. Исправно получал зарплату.
Но с недавних пор профессор стал испытывать тревогу. Без причины подходил к окну, выглядывал в Трехпрудный переулок, обозревал кривые тополя и футбольную площадку. Чего боялся он? Черного воронка, комиссаров в кожанках? Он не смог бы ответить.
