— Решать ничего не будет, а на конференциях вперед поставить — удобно.
— Принято. — Больше минуты на подобные вопросы Полканов не тратил.
И Казило объяснил старому профессору его роль.
— Привлекает возможность поставить во главе коллектива человека былой эпохи — указать на преемственность поколений. Вы, Роман Кириллович, мост, соединяющий эпохи!
Ученым старикам неведома упругая поступь реальности. Реальная история, живая, скользкая, мокрая, вырывается из рук. История шикует в ресторанах и ныряет в саунах, она прячется под одеялами шлюх в отелях, булькает в бокалах с дорогим вином. А ты, унылый книгочей, что ты знаешь об истории? Дармоед знать не желает, что существует только потому, что миллиардер Полканов перечисляет дотации фонду современного искусства, а фонд из милости содержит книгочея. Следовало направить Романа Рихтера в нужное русло.
Роман Кириллович Рихтер занимался противоречиями в концепциях «либерализма» и «просвещения», казусом, по его мнению, определявшим характер российской истории. Куратор Казило посоветовал заниматься Малевичем и Родченко.
— Вы любите авангард, профессор? — риторический вопрос: кто посмеет сказать, что не любит авангард. — Вам придется заниматься авангардом.
— Полоски и кляксы?
— Не видите в авангарде — гарантии демократии?
— Пожалуй… — Когда предлагают работу, неразумно отказываться. Надо договориться с собой. — Авангард — это вроде семафорной азбуки во флоте, да? Показывают квадратики, как флажки на кораблях. Три квадратика — честные выборы, две полоски — многопартийная система.
— Вот-вот, уже ближе! — ободрил старика Казило. — Представим, что страны — корабли, и художники — это матросы с флажками.
— Сядем на мель, — горестно отвечал Роман Кириллович. — У всех флажки одинаковые.
— Будем оптимистами, Роман Кириллович! Зачем кораблям разная азбука? Цивилизация-то одна! — И Казило дружески клал ладонь на острое колено профессора.
— Голубчик, — старый профессор Рихтер забыл имя собеседника. — Зарплаты у меня нет, тут вы правы. И пенсия копеечная. А коз я пасти не умею. Если платите, пойду авангардом заниматься. Но давайте договоримся: глупости говорить не буду. Цивилизация — не одна. Их много, цивилизаций.
— Профессор! Вы же светило! — будущий директор музея расцвел. — Да кто же вам мешает просвещать публику! Одна цивилизация или две, да пусть их хоть восемь! — И Арсений Казило даже обнял старика за плечи. — Кстати, ваша теория будет иметь успех! Малевич и Родченко — украинцы, не так ли? Пионеры российского искусства — украинцы. Вы, профессор, желаете участвовать в глобальном процессе перемен?
— Чтобы все было в квадратиках и полосках?
Казило смеялся наивности старика.
Проект многообещающий. Полканов одобрил тактику. Если победит Россия, ей потребуется налаживать связи с Западом. Если победит Украина, соблазнительно показать, что все русское — оно на самом деле украинское. И российская империя — это своего рода вульгаризированная Украинская республика. Слыхали про куратора Грищенко? Своеобразный человек, всегда ходит в штанах лимонного цвета. Почему лимонные штаны, спросите вы? Украинец, им свобода самовыражения присуща! Он в квадратиках разбирается. Надо идти в ногу со временем.
— Смените микроскоп на телескоп — увидите звезды большой политики, — так говорил Казило профессору.
— Какие же звезды? Квадратики и полоски. — Роман Кириллович не любил лозунги. — Авангард двадцатого века — это искусство автократии, а не демократии. А, впрочем, возможно, во флоте так проще… — Ученый неожиданно для себя озадачился вопросом: как случилось, что из социальных утопий народников выросло творчество плоского авангарда. Просветители желали демократии, и Малевич с Родченкой звали к демократии; однако первая фантазия гуманна, а та, что пришла на смену — императивна. Как причудливо используют тот же самый термин.
— Неужели это утопия?
— Вам Малевич не нравится?
— Как такое может нравиться? Председателя НКВД Ежова тоже не уважаю.
— Малевича сравниваете с Ежовым?
Будущий директор гигантского центра искусств, Арсений Казило, вольготно развалился в вольтеровском кресле (сохранилось в квартире Рихтеров еще от деда, профессора минералогии), снисходительно оглядывал книжные полки («вот, набрали книг и считают себя умными, но актуальных процессов не понимают») и старался доступным для старика языком объяснить суть вещей.
— Человечество должно говорить на одном общем языке.
— Значит, авангард — это вроде эсперанто? — старик глядел на прогрессивного собеседника так, как крестьянин смотрит на пилота космического корабля.
Казило, снисходя, растолковывал:
— Создаем кластер современного искусства!
— Что вы создаете? — ужасался Роман Кириллович.
Терпение, и еще раз терпение. Казило объяснил старику непонятное слово.
— Кластер — новая форма рыночных отношений. Объединение разнородных элементов в единый продукт. И повсеместное внедрение синтетического продукта.
— Как демократия, да?
