Ахим фон Арним мерил шагами подвал, в котором его заперли. Германец, философ, гегельянец, работающий в американском католическом университете, человек с хрустальными глазами, наполненными правотой и яростью, отсчитывал четкие шаги — от стены до стены. Пять шагов туда, пять обратно. Подвал душный и глухой, без окон. Рук гегельянцу не связали. Немного терпения, говорил себе пленный, ровным холодным шагом отмеряя пространство камеры. Убить меня они не посмели. Вопрос: почему? Ответ: боятся расплаты. О чем это свидетельствует? Они знают: их государство скоро рухнет. Пять шагов вперед и столько же назад. Вдох и выдох; главное — не волноваться. Проходили дни, пошло на вторую неделю. Беречь силы, экономить эмоции. Возмездие для варваров неминуемо. Ахим фон Арним ждал, когда американские кассетные бомбы «проредят» (используя выражение американского генерала Милли) скопление «живой силы русских». Ахим фон Арним просчитал все и понял, что фронт русских рухнет в течение недели, а его выпустят на свободу морские пехотинцы. Скоро он услышит английскую речь за дверью, и крепкий парень в американской униформе распахнет дверь в его камеру. Так было в Ираке, в Сирии, во Вьетнаме, в Корее, в Восточном Тиморе — так было и будет везде. Морпех распахнет дверь его камеры и скажет, как говорят герои в фильмах, после того как перебьют легион врагов и сломают дверь в тюрьму: «How you doing, mate?» Ахим ответит солдату спокойно, как будто ничего особенного не случилось: «It's ok, mate». Странно, что морпехи еще не пришли за ним. По расчетам фон Арнима, наступление украинской армии должно было начаться уже неделю назад. Почему задержка?
Ахим фон Арним не позволял себе впасть в истерику. Война за демократию будет выиграна, потому что иначе быть не может. Цивилизация побеждает варварство всегда. Именно поэтому она — цивилизация.
Ахим фон Арним просыпался и сразу же начинал свою монотонную прогулку от стены до стены. Пока ходишь, можно вспоминать и компоновать мысли.
Существует статуя Августа, представляющая императора как воина — он в панцире, украшенном изображениями. В центре нагрудника вырезаны фигуры парфян, передающих римлянам свои знамена: торжество над Востоком. Фигуры рабынь в средней части панциря изображают покорные кельтские народы: Европа смирилась. Храм Марса Мстителя на форуме Августа уравновешен Храмом Мира, причем «мир» трактован особым образом: изображено военное торжество.
Социалист Оруэлл думал, что это он придумал циничный лозунг «мир — это война», дабы заклеймить лицемерие тиранов. Наивный! Писатель попросту повторил директиву Августа, воплощавшего цивилизацию: перманентная война есть условие мира. Война нужна для создания прочного мира — смиритесь с этим фактом, гуманисты. Да, ради стабильного движения вперед придется убивать. Звучит жестоко. Но разве врач виноват в том, что он причиняет боль?
Самая мысль о том, что помощь не придет, казалась философу ненормальной, и Ахим фон Арним запретил себе думать в этом направлении.
Не начинают наступления, потому что еще не подвезли оружие. Ему ли не знать, как затягивают поставки. В черноте подвала Ахим фон Арним прозревал будущее. Гегельянец ощущал себя греком, скрывшимся до наступления решающего боя в Троянском коне. Подвал представлялся ему чревом гигантского коня истории. Поступь рока неумолима — пусть в подвале это выглядит смешно: пять шагов вперед, пять шагов назад. Монотонно, как маятник, ходил по своему узилищу заключенный. Он слышал лишь шум своих шагов, но в этом звуке отражалось нечто большее — прислушайтесь: грядет великая битва, что очистит землю от скверны. И гегельянец, верящий в мировой порядок, чувствовал тяжелую поступь армии союзных сил НАТО: бойцы идут на русские орды, возмездие близко, расплата неотвратима, и скоро Бахмут падет. Так греки во чреве деревянного коня готовились к яростной резне, сжимая мечи и предчувствуя сладкое исступление убийства — хлынут спасительные и сокрушительные толпы данайцев, истребляя ненавистных дарданцев, и те, что скрывались во чреве коня, вырвутся на стогна града и пройдут по пылающим улицам, разя нечестивцев.
В камерах подчас знают больше, чем на воле: взаперти можно сосредоточиться и анализировать.
