— Про всех русских — чохом — интересуешься? Как, мол, живем? Как жили, так и живем. То того не хватает, то этого. Справляемся потихоньку.
— К войне как относитесь?
— Так нет никакой войны, — отвечал простодушный Василий. — Стреляем, конечно, друг в дружку. Бомбежка, всякое такое. Так оно всегда так в России. А войны, слава те господи, пока нет.
— Как понять?
— А никто войны не объявлял, вот и нет войны. Объявили «специальную военную операцию». Это же не война. И хохлы нам войну не объявляли. Разве Украина объявила России войну? Не слышал.
Ахим фон Арним признал, что и он о таком не слышал.
— Хозяин считает, — своим «хозяином» шофер Василий именовал Варфоламеева, — что Украина просто боится нам войну объявить. Если война по-взрослому, так наши жахнут ядерной бомбой. И аллес цузамен капут. А так — вроде стреляют, а вроде не война. Зелебоба со своей мадам по загранкам ездит. Отоваривается. И наши тоже жируют. Все как обычно.
— А как твой хозяин относится к вашей специальной операции? — с иронией спрашивал фон Арним.
— Кому ж операция понравится? Таблетки, оно лучше. Хозяин говорит, что лучшая операция — это та, которой не было, — смеялся Василий. — Чего хорошего, когда на каталке везут и ногу режут? Вот у меня была операция, грыжу удаляли. Натерпелся, мама не горюй. Тьфу на эту операцию. Вот просто — тьфу! Я считаю, украинцам таблетки надо было давать. А не операцию.
— Таблетки?
— Медикаментозно. Ну и нашим генералам, конечно, тоже. От жадности таблетки. И от бешенства. А то вот тебе чуть башку молотком не проломили. Приятно было бы, как считаешь? Операция такая.
Воспоминание гегельянца не развеселило. Ахим фон Арним сказал:
— Пора заканчивать вашу специальную операцию.
Он говорил это и знал, что «операцию» скоро закончат союзные силы. В Британии подготовлено две тысячи украинских спецназовцев для захвата Крыма, удар будет внезапный и роковой для русской армии и (к чему здесь эвфемизмы и недомолвки) для населения Крыма. С русским Крымом будет покончено навсегда. Сейчас там туристы отдыхают? Зря обыватели приехали на отдых. Да, будет жестоко и бескомпромиссно.
Все было по-гегелевски логично, по-кантиански морально, по-католически ответственно, и, когда капеллан Камберленд-колледжа Бобслей робко возразил, пришлось дать англиканскому священнику резкую отповедь. На том злополучном семинаре в Камберленд-колледже капеллан рискнул воззвать к милосердию. Капеллан сказал, что если два миллиона русских, проживающих в Крыму, не согласны считать свой дом Украиной, — это не повод в них стрелять. Возможно, это повод с жителями договариваться, с просительной интонацией сказал Бобслей. Но зачем стрелять?
— Вы не хотите понять, — холодно и спокойно отвечал Ахим фон Арним, — что Крым — это украинская территория и, следовательно, по ней можно стрелять.
— Там же люди! Два миллиона людей — что с ними делать?
— Они оккупанты.
— Значит, украинцам нужна просто территория, а не люди, ее населяющие? Причем нужна территория, которую им подарили вместе с русским населением тридцать лет назад.
Капеллан Бобслей был добрым и безвольным человеком.
Диалоги в Оксфорде лишь укрепляли американского ученого в уверенности в том, что закон демократии следует растолковывать каждому, в том числе и образованному субъекту. Внимательно, по пунктам, он объяснял капеллану, что цель НАТО — закон и только закон. Украина возвращает свои территории. Поймите: у суверенного государства есть право. Прислушайтесь к аргументам оскорбленной стороны. Украинский пропагандист Арестович заявил, что главная цель «контрнаступа» — отсечь сухопутный коридор, ведущий к Крыму, взорвать мост. В Крыму нет собственных источников воды. Русское население в два миллиона человек окажется отрезанным от питания и воды. Русское население Крыма станет нашими заложниками, сказал пропагандист Арестович. И вот тогда поговорим с оккупантами. Его поддержал известный своими твердыми взглядами советник украинского президента Подоляк.
— Проведем жесткую люстрацию среди крымского населения. Всякий человек должен отказаться от русской культуры. Вешать начнем потом, — сказал Подоляк.
Министр обороны Украины, Резников, жизнелюбивый коротенький человек, еврей по национальности, но преданный делу украинского национализма, сказал интервьюеру:
— Теперь я понял, что могу убивать русских, мало этого, я хочу убивать русских! — и европеец это оценил.
И фон Арним, наблюдая бесчеловечность русской орды, должен был признать: остается истребить.
