Говорил опрятный человек с гладко выбритым чистым лицом, в круглых толстых очках, за которыми трепетали голубые глаза. Лица людей имеют свойство сохранять отпечатки страстей и пороков, всего того, что отягощало жизнь: так клеймит прошлое. Судя по внешности, в прошлом у этого человека пятен не было: это был аккуратный интеллектуал, избегавший крайностей. Он не был военный и оружия не имел. Даже с бандитами (здешние боевики наверняка должны казаться ему бандитами, думал Роман Кириллович) этот человек держал себя корректно: не подобострастно, но с достоинством и при этом исключительно вежливо. Человек носил белую рубаху под толстым норвежским свитером с вышитыми оленями. Воротник рубахи был слегка смят и забрызган кровью.
— Это не моя кровь, а кровь убитого, — тихим голосом сказал человек, отвечая на взгляд Варфоламеева. Он сразу выделил главного в помещении, с главным и заговорил. — Это кровь украинского бойца, который был рядом со мной. Ваши люди его сразу же застрелили. Хотя солдат сдался в плен.
— Ну-у-у. Бывает, — повторил Варфоламеев. — Здесь, в Бахмуте, пленных не берут. Редко берут. Вот вас взяли в плен, поздравляю. Вы Ахим фон Арним?
— Откуда вы знаете?
Он немец, понял Роман Кириллович, хотя акцента и нет. Варфоламеев смотрел на пленного как на старого знакомого.
— Вы американец, сотрудник Государственного департамента. Работаете на Украине.
— Информация не вполне верная. Я профессор философии, я американец и говорить буду в присутствии консула своей страны.
— Ну-у. Какие здесь консулы. Говорить не будете, будете отвечать на вопросы.
— Повторяю, — сказал человек в очках, — я американский профессор философии и социологии, доцент университета Нотр-Дам в Индиане, нахожусь здесь как обозреватель…
— Как давно здесь находитесь?
— Не фиксирую по дням. Из Америки в Европу прилетел пять месяцев назад. Примерно два месяца назад я вел семинар в Камберленд-колледже в Оксфорде. Сейчас здесь. Собираюсь отсюда в Стенфорд.
— Ну-у. Интересно. О чем семинар в Оксфорде?
— Законодательная база войны. Политика и международное право. Начиная с Гуго Гроция. Если имя что-то вам говорит.
— Ну-у. Гроций. Отчего же. Конечно, говорит. «Нет рода жизни более постыдного, чем жизнь тех, кто, не заботясь о причинах войны, служит в войсках за плату». Это Гроций о наемниках. А сейчас война наемников. Находитесь в рядах подразделения, признанного террористическим. Они — наемники. И вы тоже. Судить будут как наемника. То есть уничтожат.
— Уничтожат? Меня?
— Вас.
Человеку в очках стало страшно. Он не предполагал, что его могут убить.
— Эти люди сражаются за Родину!
— Эти батальоны были сформированы олигархом Коломойским. За плату. Сейчас, задним числом, их перевели в регулярную армию. Но эта регулярная армия снабжается деньгами и оружием Запада. То есть также является — с финансовой точки зрения — наемной. Впрочем, мои солдаты тоже в большинстве своем наемники. Реальность такова.
— Вы не знаете, кто я такой!
— Знаю. Поэтому приказал брать живым.
— Противозаконно!
— По закону той страны, на территории которой вы находитесь.
— Я нахожусь в Украине!
— С вашей точки зрения. В моей реальности здесь территория Российской Федерации. Вы наемник, пропагандист террористической группы. Прежде чем приговор приведут в исполнение, задам несколько вопросов.
— Вы не прокурор! И суда не было!
— Наемников не судят. Отнеситесь к вопросам внимательно. Вы сами заинтересованы в точных ответах. Вы здесь руководили отделом информации в течение последних пяти месяцев. Вас зовут фон Арним, родом из Мюнхена, профессор университета Нотр-Дам, выполняете поручения Госдепа в области пропаганды. Когда установили, что украинские солдаты прикрываются мирным населением и опубликовали отчет, комиссию вынудили отозвать свое заключение. Вопрос: кто конкретно дал указание комиссии? Вы лично? Какую роль играет Фишман?
— Какой Фишман?
— Думаю, вы услышали мой вопрос. Следующий вопрос: едва русская армия вошла на Украину, произошло избиение мирных жителей в месте под названием Буча. На третий день. Меня заинтересовал факт и его подача в мировых СМИ. Оперативно.
— Резня. Останется в памяти поколений.
— Ну-у-у. Безусловно. Хотя я удивился. Русские войска намеревались провести операцию захвата киевского правительства бескровно. Играли в Отто Скорцени. Не получилось. Помните, у русских лозунг был «вежливые люди»? Лозунг я сам придумал. Чтобы придраться было трудно. И такая резня.
— Варварство и каннибализм.
