Постепенно смеркалось. Из леса, что под действием нынешних условий преобразился, постепенно выползали твари, которые пока не рисковали напасть. Не было достаточно темно, а люди здесь не ходили без оружия. Иногда встречались крысы, которые трусливо убегали, иногда — арахниды. Гигантские пауки с каким-то любопытством провожали путников, отрываясь на это время от трапезы. В меню у них, как правило, были либо их сородичи, либо те трусливые крысы, либо одичавшие псы мелких размеров, либо ещё какие насекомые. У Джона от вида подобных тварей мурашки шли по коже. Эмиль же был полностью расслаблен, ведь знал, что для человека арахниды, несмотря на свои габариты и вид, были совершенно не опасны. Пусть они не боялись людей, но и не нападали — паучьи лапки были достаточно хрупкими, а переломы они переживали достаточно болезненно. В арахнидах не было ничего такого, что могло бы привлечь человека. Их мясо было жёстким и горьким, а из панциря что-либо изготовить не представлялось возможным.
Когда становилось темно настолько, что пришлось включать фонари, в лесах постепенно начали завывать твари. Джону было страшно, о чём он, не стесняясь, сообщил Эмилю. Мужчина же, в ответ, попросил не беспокоиться. Он словно чувствовал, что вскоре на горизонте замаячат огни какого-то поселения. И не ошибся.
Это действительно был небольшой городок, всего на несколько одноэтажных домой и протяженное трёхэтажное здание. Постучав в ворота, путники долгое время стояли без ответа. Ночевать снаружи желания было мало, но если возникала такая необходимость… Эмиль представил, где и как можно расположиться, мысленно обрисовал всю картину. Она готов был поставить винтовку на предохранитель и рухнуть на землю, что уснуть, обняв любимую. Но ворота, вероломно ломая мужские планы, распахнулись.
С той стороны порога на путников смотрел мужчина лет пятидесяти. Седые, как снег, волосы, такая же борода. Он осмотрел с ног до головы сначала одного гостя, замет другого. Где-то вдали вновь завыли последствия пары сотен лет эволюции в условиях с повышенным радиоактивным фоном. Сделав шаг в сторону от ворот, незнакомец жестом пригласил войти Эмиля и Джона. Те, глянув друг на друга, сделали шаг за порог.
— Вы с чем здесь? — закрывая ворота, поинтересовался мужчина.
— Детей ищем, — отозвался Эмиль. — Похитили. Будет хорошо, если поможете или хотя бы заночевать пустите.
— Заночевать уже пустили, — незнакомец откашлялся. — Может и поможем.
Мужчина повёл путников вглубь небольшого поселения, после чего завёл в трёхэтажное здание. Эмиль смотрел по сторонам и понимал: часть людей здесь ведут себя так, словно созданы из пластика. Была только одна мысль: андроиды. Откуда их здесь столько, если рубеж Мегаполиса остался поазди?
Впрочем, к утру всё стало понятней.
========== Часть 3. Выбор. Глава 9. Кольцо ==========
— Мне не нравится это, — в момент сборов заключил Эмиль.
— А то я в восторге, — саркастично отозвался Джон. — Он больной.
— Больной, мать его, ублюдок, — мужчина укомплектовывал обойму патронами. — Я понятия не имею, что делать. Да, помог. Да, хорошо всё. Но… Сука.
Раздался резкий громкий щелчок — Эмиль вставил обойму на её законное место. Он негодовал.
Вернон казался странноватым с самого первого взгляда. Его густая борода была не ухожена даже по меркам пустошей, зато за седыми волосами он, судя по всему, бережно следил. Он был высоким и полным. Нет, даже не так. Вернон был жирным. Казалось, что если в него ткнуть палкой, то его тело эту палку, как желе, начнёт обволакивать. К утру, когда мужчина выбрался из своей норы с голым торсом, показалось, что по текстуре его кожа близка к слизню, коих здесь, благо, не было.
Эмилю и Джону повезло встретиться с ним за завтраком. Говорил он простыми предложениями без сложных слов, от чего казался глуповатым. Помочь Вернон согласился, даже сказал, что дети — это святое. Отказываться было поздно и неприлично, когда мужчина озвучил, что поможет им «венец его коллекции». С этого места Эмилю даже нужда остаться здесь показалась отвратной.
Коллекцией Вернона были его андроиды, которых он считал самыми настоящими людьми. Он не понимал, что все их действия — это программа, однако у него хватало разума этот код переписывать так, чтобы машины выглядели более человечно. Он прописывал им нечто подобное эмоциям и реакциям на простейшие раздражители. После Мегаполиса действия, выполняемые согласно программе, сильно резали глаз, особенно когда рядом стоял живой человек.
