Лиза Толанова разочарованно вздохнула: оказывается, ничего особенно значительного в ближайшее время совершить не придется.
Бюро отобрало двадцать юношей и девушек, имеющих уже небольшой опыт преподавания, и направляет их в распоряжение тех районных организаций, где еще есть малограмотные и неграмотные комсомольцы.
— Вот с этими-то ребятами и надо будет серьезно подзаняться.
Секретарь вызывал студентов и каждому давал адреса будущих учеников. Понятно, на предприятиях их найти нелегко: придется хлопотать о пропусках, да к тому же беседовать у станков не так уж удобно. Поэтому лучше всего съездить на квартиры, благо день нынче пасмурный и людей легче застать дома.
Тане предстояло заниматься с молодым рабочим Поталиным, живущим на далекой окраине, за кладбищем, на Новопроложенной улице.
Вечером Таня поехала к своему ученику. Добираться до дома, где жил Поталин, было трудно, трамвай шел до кладбища больше часа. Оттуда предстояло пройти пешком около двух километров. Уже совсем стемнело, когда Таня отыскала наконец Новопроложенную. Эту улицу, одну из самых молодых в Ленинграде, еще не замостили, и сейчас, в осеннюю непогодь, нелегко было пройти к четырем домам, вытянувшимся на пустыре вдоль березовой рощицы.
На том месте, где от шоссейной дороги начинался крутой поворот к Новопроложенной, Таня задержалась, не решаясь ступить на узкие мостки. Она оглянулась по сторонам, надеясь, что какой-нибудь случайный прохожий поможет ей отыскать дом, где живет Поталин, но никого поблизости не было.
В этой темени лишь узкая полоска лунного света несмело пробивалась сквозь тучи. На Новопроложенной улице еще не было электрического освещения. В дальнем бараке горел маленький, все время мигающий огонек, словно кто-то размахивал на ходу фонарем. Ветер со взморья дул не переставая, и Тане пришлось застегнуть плащ на все пуговицы. Она стояла на ветру, придерживая рукой шляпку и прислушиваясь к далеким голосам, к резким гудкам паровозов. Ведь вот как не повезло: именно ей досталась такая неблагоустроенная улица в самом глухом районе.
Таня шагнула на мостки. Захлюпала под ногами вода, неожиданно одна из досок перевернулась, и девушка упала. Кто-то подбежал, протянул руку, помог подняться.
— Сама виновата, барышня, зря поторопилась, — сказал незнакомец густым басом.
— Я не торопилась… Это из-за мостков: доски здесь мокрые, кривые — вот и поскользнулась.
— Всякое бывает. Только, по-моему, незачем в такую непогодь по улицам ходить. Зряшное дело. Уж лучше бы вы дома с папой-мамой сидели.
— Не так уж много у меня свободного времени, — обиженно ответила Таня. — Обязательно нужно было на вашу Новопроложенную улицу приехать.
— До нас добираться трудно. Мы — новоселы, дорогу еще не успели привести в порядок. Да и кому нужно приезжать сюда в такое ненастье?
— Мне понадобилось…
— В гости, что ли, к кому?
— Нет, не в гости. К одному здешнему жителю.
— А к кому же, позвольте полюбопытствовать?
— В дом номер четыре, к Поталину.
— Да что вы? — удивился спутник. — К сестре его Нюрке, что ли?
— Нет, к самому Поталину.
— А как звать его, знаете?
— Знаю, — неуверенно ответила Таня. — Василий Емельянович.
— Васька! — весело вскрикнул спутник. — Вот уж, действительно, удивили… К Ваське в гости, и такая приличная из себя барышня! Нет, вы уж, пожалуйста, поторопитесь. Рад он вам будет. Он, можно сказать, вас уже третий день дожидается.
— Неужели знал, что приду?
— Он мне, конечно, не докладывает. Может, и знал, но я вам ничего определенного сказать не могу. Да вы не стесняйтесь, заходите к нему, сразу все поймете…
Он ушел не попрощавшись. Таня так и не поняла толком, почему в словах незнакомого разговорчивого человека послышалась насмешка, едва она назвала фамилию Поталина.
Таня никак не могла сообразить, какое из огромных неосвещенных зданий обозначено номером четвертым.
Она еще раз внимательно пригляделась к огоньку, горевшему в окне первого этажа самого дальнего дома. Раз прохожих нет, придется пойти туда. Может быть, там отыщутся люди, знающие Поталина? Она зашагала к дому, где в узком окне горел единственный на всю Новопроложенную улицу синий огонек. Вскоре она услышала треньканье балалайки, звонкий напев частушки и громкие голоса людей, очень увлеченных, как ей показалось, спором. Таня остановилась у окна, в тайной надежде, что кто-нибудь выйдет из подъезда и объяснит, где следует искать Поталина, — тогда не придется стучать в окно, тревожить незнакомых людей.
Прошло пять минут, но ни одной живой души не появилось на улице. Таня несмело постучала в окошко, в котором горел огонек. Никто не отозвался, пришлось постучать снова. Кто-то подошел к окну, открыл форточку, сердито спросил:
— Кого надо?
— Здесь дом четыре?
— Так точно, здесь, — не обнаруживая никакого желания продолжать разговор, ответил стоявший у форточки человек.
— А где живет Поталин, не знаете?