«И далась же ему проклятая заметка, — раздраженно думал Степан. — Все жилы из меня выматывает».
— Через неделю из нашей группы выпустят всех тех, кто, как и я, не успел весной закончить занятия, — сказал он, не глядя на отца. — Будем тогда выбирать себе профессию.
— Кем стать хочешь?
— Я хочу, папа, стать знаменитым киноартистом.
— Дело хорошее. А тебе приходилось в кино сниматься?
— Конечно, приходилось! Я уже в трех массовках снят. На днях ты сможешь посмотреть… Ну хотя бы пойди в нашу «Звездочку» — и увидишь меня в двух массовых сценах. В одной я изображаю капитана царского времени — кавалергарда. Я очень эффектно вышел: прохожу по аллее с девушкой после концерта в саду. А вторая еще лучше: я участвую в охране киевского генерал-губернатора и вместе с товарищем снят в подъезде…
Старик усмехнулся, и сын решительно возразил:
— В кино все одинаково важно — и главные роли и массовки…
— Возможно… Но уверен ли ты, что у тебя есть способности и ты сможешь стать киноартистом?
— Конечно!
— И учиться пойдешь в киноинститут?
— Нет, учиться я не пойду! — покраснел Степан.
— Хочешь быть вдохновенным талантом? А я считаю, что каждому делу следует учиться. Разве я не изучал свое токарное дело? Сам пошел к знаменитому тогда токарю Котову и прямо сказал: «Бей, да выучи!»
— Я буду зарабатывать на жизнь, работая в кружке, на курсах бальных танцев, — тихо сказал Степан. — Меня туда зовут помощником. Я, папа, служить буду. Мне, видишь ли, надо много денег.
— Зачем?
Сын нерешительно посмотрел на отца, словно раздумывая, стоит ли продолжать разговор, и вдруг, осмелев, прошептал:
— Дело в том, папа… Ну, как бы тебе сказать… понимаешь ли… В общем, я решил в ближайшее время жениться…
Пораженный неожиданным признанием сына, Дмитрий Иванович с угрозой посмотрел на сына и сжал кулаки. Но Степан отодвинулся от отца и запальчиво произнес:
— Понятно, сразу семейную жизнь начать трудно… Придется из дому уехать… Я уж, по правде говоря, подыскиваю себе квартиру…
— Так, так, — твердил Дмитрий Иванович. — Значит, невеста потребовала от тебя, чтобы ты ее с нами не знакомил?
— Что ты, папа, я обязательно привел бы ее домой, — тщетно оправдывался Степан, — но пока еще не могу…
— Почему?
— Как тебе сказать? — замялся Степан, потупив глаза. — Кроме невесты, мне еще одна девушка понравилась.
— Ярмарка невест у тебя, что ли? — раздраженно крикнул Дмитрий Иванович, уронив трубку.
Степан покачал головой, словно его удивило волнение отца.
— Видишь ли, мне нравятся две девушки, но ужасно трудно решить… Я еще с ними не объяснялся… Ведь ты сам понимаешь: такое на всю жизнь…
Отец ничего больше не говорил, ни о чем не расспрашивал и только сыпал табак из кисета в руку, забыв о том, что минуту назад трубка упала на пол.
Степан нагнулся, поднял трубку, положил на стол.
— Погоди, — сказал Дмитрий Иванович, — а давно ты познакомился со своими красавицами?
— Не очень давно.
Степан уже пожалел, что открыл отцу свои сердечные тайны. Хотя, впрочем, как бы он сумел скрыть такое событие, как женитьба? Желая показать, что отныне он считает себя человеком взрослым и самостоятельным, Степан поднялся со стула.
— Впрочем, ты, папа, не волнуйся… — сказал он. — Я мог бы, конечно, сам все решить, но вот надумал с тобой посоветоваться.
Дмитрий Иванович тоже встал и в упор посмотрел на сына.
— Ты серьезно говоришь?
— Совершенно серьезно!
— Хорошо, — сказал, помедлив, отец. — Тогда будем решать дело по-моему, а не по-твоему. — И, выждав еще мгновенье, добавил: — Поступим так, как поступил бы твой дед, Иван Иннокентьевич, если бы ты у него совета спросил.
Степан рано начал надеяться, что разговор закончен, и теперь понял, что ошибся.
— Я тебе не рассказывал, почему тебя назвали Степаном, а твоего старшего брата — Емельяном?
— Нет, не говорил, к слову, должно быть, не приходилось.
— Правильно! А теперь к слову пришлось. С детства запали мне в душу народные песни про Степана Разина и Емельяна Пугачева. Вот и решил я, когда сыновья у меня родились, дать им имена моих любимых героев. Что ж, на Емельяна жаловаться не могу, а уж ты меня огорчил…
— Я же не нарочно, папа, — попытался оправдаться Степан.
Он снова сел на стул, думая, что разговор затянется еще очень надолго, но Дмитрий Иванович решительно сказал:
— Три минуты на сборы — и сразу же марш за мной. Пойдем к директору школы.
Через три минуты отец и сын уже шли по Безымянному переулку.
Ветер гнал по земле желтые листья, раскачивал ветки деревьев, и, сняв берет, Степан радовался, что можно хоть немного освежиться на холодном ветру.
Школа, в которой учился Степан, помещалась в красном кирпичном здании на самой большой улице заставы. До революции в этом нескладно построенном доме жил управляющий нынешним Старым механическим заводом. Мраморные вензеля на фронтоне и доныне напоминали о тех временах, когда у парадного подъезда стояла охрана в дни забастовок.