— Не все, конечно, идут к вам искренне и честно. Приходят и с камнем за пазухой. Но о них я не хочу и думать. А в основном-то старые инженеры теперь согласны с вами работать, и широта ваших технических замыслов даже прельщает их… Но… — Он облизнул сухие губы и решительно сказал: — Утопичны эти планы, и в этом главная беда. Одно дело сказать, что нужно бороться за миллионы тонн чугуна, а другое — осуществить это на практике. Говорят, и у вас — в партии — большие разногласия о путях построения тяжелой индустрии. Так ведь? Я понимаю, что это партийное дело, но говорят, что в Цека сейчас борются две группы. Некоторые считают, что темпы индустриализации, о которых говорите вы, нереальны. Они против чрезмерного развития тяжелой индустрии в крестьянской стране. И между этими людьми немало известных своими революционными заслугами…
— Теперь они станут известны борьбой против индустриализации страны, — сказал Ефремов.
Сергеев одобрительно улыбнулся.
— Впрочем, это ваши дела, партийные, — повторил Иноков и легонько стукнул по столу ребром пухлой ладони. — А хотите знать, как я начинал строить тот знаменитый завод на юге, о котором написаны мои брошюры и книги? Вы мне их сейчас показывали, товарищ Сергеев.
— Хотел бы послушать.
— Так вот, в девяностых годах это было, и был я тогда и молод и силен, не такая развалина, какая сейчас восседает перед вами…
— Зря на себя наговариваете, вы и сейчас молодец хоть куда.
— Нет, вы не утешайте, я сам хорошо знаю, каков теперь… Ну-с, тогда тоже начинался большой подъем отечественной промышленности. Но, конечно, в те времена и не помышляли выехать только на своем. Привлекали иностранные капиталы, ввозили из-за границы оборудование, строили заводы по иностранным проектам. Ну и инженеры, техники тоже были иностранцы, — нам-то, русским, не больно показывали ход на эти самые заводы. Я был, не хвастая, одним из первых, кто подготовил выдвижение русских инженеров в южную металлургию…
Он тяжело вздохнул и решительно сказал:
— Теперь я уже стар и браться снова за большое дело не могу. А по чести скажу — трудное дело начинаете. Большие перспективы у вас, но нет точного подсчета реальных возможностей русской промышленности.
Он поднялся и протянул руку Сергееву:
— Прощайте и за прямоту на старика не обижайтесь.
Когда дверь за Иноковым затворилась, Сергеев сказал:
— Вот видишь, как трудно сговориться с людьми, которые в прошлом занимались индустриализацией. Я ведь не с ним первым разговариваю, за эти дни десятки специалистов перебывали. И мало находится людей, которые верят в успех нашего дела…
— Но ведь настоящие коммунисты верят, — перебил его Ефремов.
— Некоторые из членов Цека себя настоящими коммунистами в этом вопросе не показали, — зло сказал Сергеев. — В момент, когда решается задача величайшего исторического значения, они против политики индустриализации. И сейчас уже не исподтишка действуют, а публично выступают, оспаривая реальность наших планов.
Он рассказал о некоторых спорах на недавних заседаниях Центрального Комитета партии и вдруг подошел вплотную к Ефремову.
— А вообще-то звал тебя потому, что дело большое есть к тебе. Мы вчера советовались на заседании Оргбюро и не могли подобрать другой кандидатуры.
Сергеев пристально посмотрел в его глаза:
— Значит, берись… Поедешь строить металлургический комбинат на Южном Урале.
Ефремов опустил голову и задумался. Долго размышлять у него нет времени, ответа ожидают теперь же…
Да и важно ли его согласие, в конце концов? Ведь десятки людей, работающих в Центральном Комитете, уже обсудили вопрос о его назначении, изучили его личное дело, собрали отзывы о нем, побеседовали с товарищами, которые его знали по фронтовым годам, по мирной работе.
Сергеев смотрел на него пытливым, внимательным взглядом, и Ефремов сказал, подымаясь со стула:
— Согласен.
— Я другого ответа и не ждал. Когда же сможешь выехать на работу?
— Когда нужно.
Сергеев вынул из стола маленькую книжечку и внимательно перечитал несколько страниц, исписанных мелким почерком.
— Времени у нас мало, но нельзя уезжать из Москвы, не сделав всех дел. Семью забирай с собою, устраивайся надолго. Стройке вашей помощь будет оказана. Но, понятно, и горлом многое вырывать придется. В случае чего телеграфируй мне. Штаб свой пока что поставь в Успенске, оттуда до места стройки не более десяти километров. Со временем новый город, заложенный тобой, сольется с Успенском.
Он долго еще рассказывал Ефремову, какие срочные мероприятия необходимо осуществить в первую очередь, и под конец сказал:
— А сейчас придется нам с тобой заняться еще одним делом, и пренеприятным.
Ефремов спокойно сидел в кресле, думая, что разговор уже закончен, а оказывается, еще не пришло время расставаться. И что за неприятное дело предстоит обсудить? Косые лучи зимнего солнца скользнули по письменному столу, на котором стояла неправдоподобно большая хрустальная чернильница, и зайчик побежал по стене.