Все три беглеца явились на завод. Мы с Бурковым взяли их в работу. Как ни странно, хуже всех себя вел трусливый Маторин. Бурков его убеждал долго, а он в ответ: «Мне и дела нет до вашей славы. Я не за славой пришел, а за заработком». Сырой он человек, нет в нем пролетарского сознания.
Сегодня у меня был серьезный разговор с отцом. Сначала он расспрашивал о работе, о сборке, о новеньких рабочих. Насчет коммуны отозвался с прохладцей, говорит, что это дело нежизненное и скоро мы от него откажемся. Похвалил меня с Бурковым за то, что мы сразу выступили против коммуны. «Это все вспышкопускательство, интеллигентская выдумка, — сказал он. — Дело не пойдет, просуществует ваша коммуна до первой получки». Он — наладчик станков, целый день ходит по разным цехам, хорошо знает настроения рабочих. Всюду, где такие коммуны создавали, они распадались. И наша коммуна долго не просуществует. Но главный разговор был не об этом.
Он мне вдруг говорит, что надо о своей судьбе подумать.
«В каком смысле, папа?» — спрашиваю я.
Он отвечает — в самом простом. Надо решить, как жить дальше буду.
«А почему так спешно?»
Он мне объясняет, что пришла на завод разверстка. Просят из числа рабочих направить людей в высшие учебные заведения.
«А для чего?» — спрашиваю я. Он говорит, что нужно стать образованным человеком и вернуться на завод уже знающим инженером. Я задумался, и отец терпеливо ждал моего ответа.
Трудную дал он мне задачу, но я все же решительно ответил, что останусь в мастерской, буду таким, как он, как дед мой Иван Иннокентьевич. Учиться я смогу и оставаясь рабочим. Что же получится, если никого из Игнатьевых, кроме отца, не останется на заводе? Емельян у нас в армии — значит, надо мне здесь оставаться. Я сказал ему, что уже решил всю жизнь работать на производстве и никуда не уйду от станка.
На том мы и порешили, но вечером пришлось выдержать целую баталию с мамой. Она на меня напала и укоряла, что я ленюсь, попросту боюсь учебы. Но Таня, спасибо, за меня вступилась. Он, говорит, еще молод, и многое у него в жизни может измениться. Сейчас он хочет работать на заводе; что же, пусть делает по-своему. Мама поплакала, но потом с ней согласилась. На том мы все и порешили и мирно уселись за стол, где был чай с вареньем, но мы с папой чаю не хотели и выпили по бутылке пива.