— Вообще он человек странный. Случайно встретил меня в Энске и сказал, что приехал туда по совету Мезенцова, чтобы поговорить со мной о своей пьесе…
— Что ты говоришь! Значит, он честолюбив?
— Нет, он не честолюбив и очень порядочен. И, что редко бывает у начинающих писателей, способен со стороны взглянуть на свою работу. Знаешь, мама, к моему удивлению, он способен на самые сумасбродные поступки. Неожиданно, без билета, сел в один вагон со мною и уехал в Москву, хотя перед этим говорил, что проживет в Энске месяц… Потом в поезде вдруг выбросил за окно рукопись своей пьесы…
— Не иначе, влюблен, — заметила Аграфена Игнатьевна.
— Может быть, — подумав, ответила Ася. — Когда дарил васильки, сказал что-то чувствительное насчет цвета моих глаз, но я его оборвала…
— И правильно сделала.
На том разговор о Надеждине был закончен, но через несколько дней Аграфена Игнатьевна удивилась, когда Ася стала вдруг собираться в Сокольники.
— С чего тебя понесло в такую даль?
Ася залилась румянцем:
— Хочу повидать Никиту Мезенцова с женой. Они сегодня будут у Надеждина.
Ничего не сказала Аграфена Игнатьевна в ответ, но про себя подумала, что это неспроста.
Асе понравилась комната Надеждина, и она заметила даже, что здесь есть одна хорошая картина — этюд маслом, написанный уверенной рукой, сильными и сочными мазками, — всадник с клинком на вздыбленном коне. В лице всадника было что-то знакомое. Она долго смотрела на картину, вспоминая, где видела изображенного на ней человека, и вдруг вскрикнула:
— Да ведь это же вы, Надеждин! Откуда у вас такая картина?
Он нехотя начал объяснять, что картина сохранилась еще с гражданской войны и подарена ему полковым товарищем, — впоследствии он прославился как художник, а тогда от нечего делать зарисовывал в свободные часы своих товарищей и дарил им на память этюды. Вот и хранится у него в комнате давний подарок, — посмотришь — и вспомнишь, каким был когда-то, и рассмеешься порой…
— Да ведь это же действительно вы! А я-то смотрела сначала и удивлялась, почему лицо всадника кажется мне знакомым… Вы ведь еще совсем молоды, а уже, оказывается, воевали…
В комнату вбежала девочка в ситцевом платье и остановилась на пороге, увидев незнакомую женщину.
— Проходи, Зинуха, не бойся, — весело сказал Надеждин.
— А кто это у тебя?
— Все зовут ее Анной Тимофеевной, а ты можешь звать просто тетей Асей.
Девочка подошла к Надеждину и исподлобья стала смотреть на новую знакомую. Вдруг, обхватив ручонкой шею Надеждина, она ткнулась лицом в его грудь и тихо сказала:
— Какая красивая…
Ася сделала вид, что не расслышала этих слов, — теперь она разглядывала фотографию покойной жены Надеждина. Ольга Германовна на этом снимке выглядела старообразно, но весело было ее смеющееся лицо и хороши добрые глаза, окруженные сеткой мелких-мелких морщин.
Тем временем Зина что-то успела прошептать Надеждину, и он смущенно улыбался, грозя девочке пальцем. Зина закрыла лицо руками, и не понять было, плачет она или смеется.
Ася с интересом посмотрела на девочку, и Надеждин сразу объяснил, что тревожит Зину:
— Видите ли, Анна Тимофеевна, мы беспокоимся, придет ли сегодня в гости Вася…
— А кто он такой?
— О, это, можно сказать, чудо природы! Им гордятся все Сокольники! Правда, Зина, ведь никого лучше Васи здесь нет?
Девочка перестала смеяться и всерьез подтвердила слова Надеждина. Но она вовсе не в гости ждет Васю: она теперь во второй смене, и ей надо идти в школу, а она боится ходить одна, потому что соседские мальчишки все время дразнятся и даже стреляют из рогатки. Вася тоже во второй смене, и они ходят в школу вместе, но сегодня он запаздывает, и она не знает, как быть теперь.
Но как раз в это время появился Вася, и Зина сразу же бросилась в свою комнату за учебниками и пеналом.
Мезенцова все еще не было. Надеждин предложил немного пройтись по парку. Ася согласилась, и вскоре уже шли они по узкой дорожке к пруду.
Солнце медленно заходило. Косые лучи шагали между деревьями — совсем как в стихах Маяковского, заметил Надеждин. Вечер был теплый, от сосен струился еле уловимый дымок, пахло смолой. Огромные, узловатые корни сосен выступали из земли, и казалось, что они высвобождаются, готовясь в дальнюю дорогу. Еще немного, и ринутся деревья в путь…
Когда Ася и Надеждин вернулись домой, Мезенцовых все еще не было.
— Проводите меня до трамвая, — сказала Ася решительно.
На остановке он на мгновенье задержал руку Аси в своей руке.
— Теперь я дорогу в Энск знаю… Не прогоните, если неожиданно объявлюсь снова?
Она испытующе посмотрела на него и так же тихо ответила:
— Приезжайте…
Первым, кого встретил Надеждин на заводе, оказался Самсон Павлович.
— Наконец-то я тебя снова увидел! — закричал старик, размахивая алюминиевой кастрюлей с длинной ручкой. — Только ты один еще не побывал в нашей столовой, остальные уже давно совершили это паломничество. И не вздумай отнекиваться, сейчас же накормлю, хочешь ты этого или не хочешь.
Он повел его к столовой, на ходу рассказывая о всех неприятностях последнего времени и о неизменной стойкости своей помощницы Киры Демьяновны.