Только после того как Ася прочитала подпись под снимком, поняла она, почему так необычно выглядел на фотографии Шустов. Оказывается, изобретательный редактор институтской стенной газеты, для пущей убедительности, прибег к модному фотомонтажу: портрет Шустова соединили с портретом какого-то другого научного работника, еще в прошлом месяце красовавшегося на доске брака.
Недавно изданная в провинции книга Шустова о скифских древностях была выставлена здесь же.
Еще вчера Ася с радостью мечтала о своем участии в крымской экспедиции Шустова. Есть замечательные археологи, которым не сопутствует счастье. А вот у Шустова не было в жизни ни одной неудачной экспедиции.
И вдруг неожиданный удар…
Она растерянно оглянулась, словно искала человека, который мог бы объяснить, почему у институтского начальства Шустов впал в такую немилость.
Ася направилась к ученому секретарю, но в коридоре встретила мужа, радостно протянувшего ей навстречу обе руки.
— А я только что с поезда, — сказал он. — Заезжал к тебе, а мне сказали, что ты ушла в институт. Я так по тебе соскучился… У меня новости из Москвы — и хорошие…
— Что-нибудь об экспедиции?
— Конечно… Но почему же мы с тобой разговариваем здесь, на сквозняке, как чужие? Пойдем лучше в мой кабинет.
В кабинете Беркутова всегда очень чисто. Каждый предмет сверкал, словно его только накануне начистили. Блестели стены, сияли вазы на низком шкафу, искрились стеклянные люстры.
Все время стучала и трещала пишущая машинка — пожилая женщина с выкрашенными в ярко-рыжий цвет жидкими волосами сидела возле окна и переписывала очередной доклад о работе института. Говорить пришлось только о делах, и Асе было неприятно, что незнакомая женщина стала свидетельницей ее первого разговора с мужем после недельной разлуки. Беркутов понял, что это огорчает Асю, и попросил машинистку перенести работу на вечер.
— Знаешь, — сказал Беркутов, не сводя улыбающегося взгляда с жены, — быстро подвигается ремонт нашей новой квартиры…
Помолчав, он добавил:
— Огорчишься, должно быть, но опять не удалось мне побывать у твоих родителей. В следующий раз обязательно поеду к ним — прямо с вокзала. А насчет экспедиции могу обрадовать: утвердили.
— И Шустов будет руководителем? — неуверенно спросила Ася.
— Что ты! Разве не видела; как его разделали на доске брака?
— По-моему, очень жестоко с ним обошлись. Ведь он — большой ученый.
— Ничего не поделаешь… Идеологическая борьба… В вопросах идеологии щадить никого нельзя, даже самого близкого человека. Непримиримость в таких случаях — наш долг.
— А если бы мы с тобой разошлись во взглядах? Что делать тогда?
Беркутов внимательно, испытующе посмотрел на Асю и, приложив руку к груди, захохотал:
— Вот какая ты дотошная! Да разве можем мы по-разному решать проблемы науки? Конечно, нет!
Он порылся в ящике письменного стола и извлек оттуда толстую папку.
— Тебе обязательно нужно познакомиться со штатами и со сметой расходов на экспедицию будущего года.
— Но я ровнехонько ничего не понимаю в таком серьезном деле, как смета… Раньше ею занимался сам Шустов.
— А теперь мы будем хлопотать, чтобы тебя утвердили руководительницей. Тебе, значит, и карты в руки. Ведь в каждом деле, кроме вдохновенной поэзии, есть и скучная проза. Без черновой подготовительной работы невозможно добиться большого успеха.
Ася озадаченно смотрела на мужа, а он, все более увлекаясь, продолжал:
— Нет, нет, не огорчайся, я не хочу тебя разочаровывать. И вдохновения много в нашем труде!.. Но ведь в первую экспедицию ты во многое еще не вникала.
— Конечно…
— Вот видишь… А теперь тебе нужно обязательно стать хорошим хозяином… Сумеешь ты разбить в горах палатку?
Ася честно призналась, что не сумеет.
— А если повар заболеет, сумеешь сварить суп в котле на десяток человек?
— Сварю.
— Вот это пригодится на месте. Будешь хорошо кормить рабочих — дело пойдет лучше. Ничего не поделаешь, приходится в экспедицию брать людей порою и не очень симпатичных, но сильных и выносливых… В первую экспедицию и у меня было множество промахов…
Зазвонил телефон. Беркутов взял трубку и, морщась, долго слушал кого-то.
— Что вы, Алексей Порфирьевич, — сказал он наконец, — я и не знал, что вас беспокоят из-за Шустова. Я всегда оберегаю вас… А сколько сил отдаю вам — и в ущерб собственной научной работе…
Ася вчитывалась в подробную опись оборудования будущей экспедиции, сверяла длинные столбики цифр и с тревогой думала о том, как трудно будет на первых порах в незнакомом краю. Неужто ей одной придется заниматься тем, что Беркутов называет житейской прозой, и отвечать за все?
Она облегченно вздохнула, когда Беркутов закончил разговор по телефону, и, подчеркнув карандашом очередной столбик цифр, посмотрела на мужа.
— Ну, как твои успехи? — спросил Беркутов и, не дожидаясь ответа, насмешливо добавил: — А трудно все-таки работать с великим человеком… Словно живешь по соседству с вулканом и каждую минуту ждешь извержения… Он требователен и капризен, как старая петербургская барыня.
— Сегодня он очень раздражен…