Не раздеваясь, легла Ася на кровать и вскоре заснула.
Утром она удивилась, что мужа в спальне нет. Поднявшись с кровати, она вышла в соседнюю комнату. Беркутов спал сидя, положив локти на стол. Он тихонько всхрапывал и бормотал во сне. Шаги жены разбудили его. Он испуганно оглянулся, передернул плечами и примирительно сказал:
— Прости мне вчерашнюю горячность.
— По-моему, ты не горячился. Просто нагрубил.
— И грубость прости.
— Дело не только в этом. Почему тебе не хотелось, чтобы я присутствовала при твоем разговоре с Гаем?
— Когда люди долго знакомы, в их отношениях бывает немало трудного.
— Но это не значит, что нужно что-то скрывать от жены.
Беркутов молчал.
— Не очень гостеприимно ты меня встретил. А теперь мне пора собираться в город.
— Останься, Асенька, — стал упрашивать Беркутов, не двигаясь с места.
— Останусь, если пообещаешь не принимать на работу в институт этого лживого человека. Он слишком много о себе говорит, и потому я не верю рассказам о его подвигах.
— Но он же был пьян, а выпивший человек любит прихвастнуть. Кроме того, контужен в гражданскую войну, а у контуженых иногда все мешается в голове.
— Зачем же тебе брать его на работу?
— Как бы тебе объяснить, — нахмурился Беркутов. Но вдруг, махнув рукой, весело проговорил, подходя к Асе: — Не сердись на меня. Честное слово, такое больше не повторится. Сам не понимаю, что со мной вчера приключилось. Просто он на меня плохо действует. А я нервен стал, как всякий, может быть, и заблуждающийся, но ищущий человек.
«Ищущий» было одним из самых модных словечек в институте. Но Ася до сих пор не могла понять, чего же собственно ищет Беркутов. А вот чего ищет Гай, легко догадаться: ищет он теплого хлебного места, где можно неплохо жить, бездельничая.
Дня через три у входа в библиотеку Асю остановил Гай.
— Здравствуйте, — сказал он, протягивая ей руку. — Наконец-то мы с вами коллегами стали… Профессор Дронов утвердил меня завхозом института. Я очень рад. Потолкаешься среди умных людей, чего-нибудь от них наберешься.
А вскоре все в институте уже знали, что новый завхоз — товарищ Беркутова по гражданской войне и отныне, на правах старого друга, в любое время вхож в его кабинет.
Из очередной командировки Надеждин вернулся в Москву с высокой температурой, без голоса и с отчаянной головной болью. Отправив с вокзала материал в редакцию, он нанял извозчика и поехал в Сокольники. Он нашел еще в себе достаточно силы, чтобы открыть ключом дверь своей комнаты, раздеться и укрыться теплым стеганым одеялом.
Когда он лег, начало знобить еще сильнее, и перед глазами возникли непонятные, странные фигуры — не то всадники, скачущие по кругу, не то буйволы, бегущие по степному простору, и все мелькало, кружилось, мчалось.
Он забылся ненадолго. Громкий стук отвлек от тревожных видений. Кто-то упорно стучал кулаком в дверь, но у Надеждина не было сил отозваться. С волнением он смотрел на серые, выцветшие обои, втайне надеясь, что незваный посетитель все-таки наберется смелости и войдет в комнату.
— Можно?
Старенькая редакционная курьерша вошла бочком и смутилась, увидев устремленные на нее лихорадочно блестевшие глаза Надеждина.
— Больны вы, что ли? — несмело спросила она, оглядываясь, словно ища, нет ли здесь еще какого-нибудь человека, который смог бы ей объяснить, что происходит с безотказным корреспондентом. Но в комнате, кроме старушки и хозяина, никого не было, и от Надеждина сейчас и слова невозможно было добиться.
Курьерша вышла в коридор, покликала соседей, но курносая, веснушчатая девчонка, пускавшая на кухне мыльные пузыри, доверительно сообщила, что все жильцы, в том числе и ее мама, на работе.
— А я кого-нибудь ищу, чтобы соседу вашему помочь, — сказала курьерша.
— Какому соседу?
— Надеждину, корреспонденту.
— Дяде Алеше?
— Тебе он, пожалуй, может быть дядей, а мне в сыновья годится…
— Он добрый, — решительно сказала девочка.
— Тебе видней. Ведь вы с ним рядом живете.
— Нет, правда, добрый. А когда же приехал дядя Алеша? А он очень болен?
— Я его спрашиваю, а он и слова в ответ сказать не может.
— Вы его лечить пришли?
— Нет, я из редакции.
— А на нашей улице доктор живет.
Она вышла во двор и показала курьерше, как отыскать дом, где живет доктор, а сама тем временем решила убедиться, точно ли так болен Надеждин, как сказала старуха.
Зина толкнула тихонько дверь, на цыпочках вошла в комнату, остановилась у самой кровати Надеждина и пристально стала вглядываться в его осунувшееся, пылавшее лицо.
Зина долго не отходила от кровати и соболезнующе покачивала головой.
Но вот Надеждин открыл глаза и увидел возле кровати девочку со сжатыми кулачками. Он никак не мог вспомнить, где видел когда-то это пестрое платьице, это курносое, веснушчатое лицо, эти заплаканные голубые глаза, эти светлые волосы. Ему казалось, будто все еще возникают перед ним недавние виденья, и он снова закрыл глаза.
— Дядя Алеша!
— Кто ты, девочка? — сделав огромное усилие, спросил Надеждин.
— Это я, Зина…