Когда за Гаем захлопнулась дверь, Ася спросила мужа:
— Врет он или правду говорит?
— Если насчет одной бывшей графини, с которой путался в гражданскую войну, то не врет.
— Рассказ о бывшей графине меня не интересует. Мне важно знать другое: неужели вы этого проходимца нарочно привели сюда?
— Думал, что при чужом человеке нам будет легче объясниться, — трезвея, сказал Беркутов.
— Так у настоящих людей не бывает.
— А при чем здесь настоящие люди? Из-за какой-то нелепой размолвки говорить о счастье и несчастье? Да знаешь ли ты, что на свете нет семьи, где бы люди не ссорились? И ничего, живут до старости.
— Меня не интересует, как живут другие. Сегодня меня занимают только наши с вами отношения.
Беркутов открыл ящик письменного стола, вынул оттуда толстый том в коленкоровом переплете и, ухмыляясь, сказал:
— Ты этот труд никогда не читала?
Он протянул Асе книгу и с беспокойством наблюдал за женой, медленно перелистывавшей страницу за страницей.
— Книга Дронова объяснит тебе, почему я стал иначе относиться к твоей концепции.
— Почему же вы мне честно не сказали, что моя работа неправильна?
Беркутов задумался. Наморщив лоб, словно припоминая что-то очень важное, он недовольным голосом сказал:
— Понадеялся на твое счастье… Авось проскочит.
Он начинал говорить загадками, но Ася во что бы то ни стало хотела добиться правды. Нынешнее объяснение будет решающим, этот разговор должен определить, как дальше сложится жизнь.
— Проскочит? — изумленно глядя на мужа, спросила она. — Не понимаю смысла ваших слов. Так могут думать картежники и авантюристы, но научный работник, оценивая труд своей жены, мог бы не обращаться к жаргону, принятому у шулеров.
— Беда с принципиальными женщинами, — шагая по комнате и насмешливо поглядывая на Асю, говорил Беркутов. — Тебе сектанткой быть, из-за обрядовых обычаев затевать споры. Не иначе… А надо трезво и умно оценивать факты.
Он подошел к жене, хотел обнять ее, но Ася оттолкнула мужа:
— Еще раз повторяю: не примирюсь!
— Что ж, поступай как знаешь. А я пока сяду за стол да подумаю…
Беркутов опять задремал. Ася поднялась с дивана, подошла к окну. В саду была непроглядная темень. Ветка тополя стучала в окно, и за нею была та же черная громада осенней ночи, та же холодная тишина. А на перекрестке горел фонарь, вырывая из тьмы часть ограды да несколько деревьев, — издали казалось, будто верхушки их горят бледным, необжигающим пламенем.
Как странно… Неужто так быстро прошла та пора ее молодости, с которой раньше было связано столько надежд? И неужели этот лживый человек — ее муж и с ним предстоит прожить до старости?
В ночь перед отъездом Аси из Москвы Аграфена Игнатьевна долго задушевно беседовала с дочерью, говорила о будничном и обыкновенном, о том, как складываются семейные отношения в быту, о снисходительности к мелким недостаткам любимого человека и о беспощадной требовательности в главном, в том, что составляет цель и внутренний смысл жизни.
«Какая ты умная, мама, как легко и просто с тобой! Ведь ты и представить не могла, что произойдет когда-нибудь между мною и мужем такой спор, как сегодня… И все-таки в ту ночь подсказала, как следует поступить…»
Ася была еще совсем молоденькой девушкой, когда мать дала ей прочесть толстую пачку писем, перевязанную синей тесемкой.
— Вот, Асенька, почитай на досуге, — сказала Аграфена Игнатьевна, — это я получила от твоего отца, когда он был моим женихом и находился в первой своей уральской экспедиции. Мне кажется, что ты лучше поймешь нас… Это не просто письма жениха к невесте, а искренний разговор друга с лучшим другом. Хочу, чтобы у тебя, когда придет твой час, был такой муж, как у меня.
Да, хорошая любовь была у ее родителей, и как чисто сумели они пронести ее через долгие, трудные десятилетия! И сейчас их чувство было так же молодо и свежо, как в невозвратно минувшие годы.
А она… как же она могла так необдуманно пойти навстречу Беркутову, выйти за него замуж? О, если бы она тогда знала его так хорошо, как теперь…
— Ну что, сердишься еще на меня? — спросил вновь очнувшийся Беркутов.
Она не ответила, сердито сжала маленькие сильные кулаки.
— Глупости, сущие глупости! — кричал Беркутов. — Вы, милостивая государыня, еще сущая девчонка, вам бы впору в куклы играть, а не вопросами идейной борьбы заниматься. Поживешь и поймешь, что компромиссы в жизни неизбежны.
— Вы солгали сегодня…
— И маленькая ложь иногда нужна. Лишь бы сохранилась большая правда.
— Большая правда не терпит даже маленькой лжи.
— Не всегда можно говорить что думаешь…
— Если бы я знала, что вы лжец, я бы никогда не вышла за вас замуж.
— А я все равно на тебе женился бы…
— Почему?
— Посмотри в зеркало, и сама легко поймешь. Да хотя бы только потому, что ты молода и хороша… Если бы не любил — не напился бы сегодня с Гаем.