За оградой загорелся еще один фонарь, стало немного светлей на перекрестке. Пошел нежданный, первый в нынешнем году снег, белые рои снежинок порхали около неяркого света, словно прилетевшие на свет мотыльки, и ветка у окна побелела, стала похожа на нарисованную. Асе казалось, что если она еще немного постоит у окна, то обязательно успокоится. Но Беркутов снова заговорил.
— Терпеть не могу истеричек, — ворчал он. — Кому нужны нервные женщины… У меня уж была одна такая… Надо бы успокоиться, а я снова ввязался в подобную дребедень.
Это было нестерпимо.
Ася отошла от окна, не глядя на Беркутова надела шубку, меховой капор, боты. Беркутов посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.
— Уходишь в ночь? Так, что ли? — презрительно сказал он. — Брось, голубушка, брось… Ночь темная, кругом злые люди, еще могут обидеть красивую женщину в беличьей шубке.
Только теперь Ася взглянула на него. Молча, не сказав ни слова, она вышла из квартиры. Беркутов прислушался к звуку ее удаляющихся шагов, покачал головой, закурил и, затянувшись, промолвил сквозь зубы:
— Пустяки… бабья блажь… Пройдется по холодку — и прибежит назад.
В институтском дворе было очень темно, Ася не видела дорожки, ведущей к воротам, и несколько минут шла наугад. Ей показалось было, что она заплуталась и вышла к глухой стене большого здания. Рядом послышался могучий храп: в будке спал дворник. Вот хорошо: не придется его разыскивать, он сразу откроет ворота. Лишь бы скорей выйти отсюда, а там уже можно что-нибудь придумать. Она подошла к дворнику, окликнула его, тотчас звякнула связка упавших на землю ключей, он вздохнул и проснулся.
— Это я, из четырнадцатого номера, — стараясь голосом не выдавать своего волнения, сказала Ася.
— Жена товарища Беркутова?
— Да.
— Куда же вы, милая, в такое время? Тьма кругом, ветер опять же…
— Телеграмму нужно срочно отправить.
— Телеграммку? — недоверчиво протянул дворник, но тотчас распахнул ворота. — По той стороне идите, там тротуар немного получше. А я ворота закрывать не стану, буду вас дожидаться.
— Нет, ждать меня не нужно! — с отчаянием крикнула Ася, перебегая улицу.
Дворник развел руками и снова вернулся в свою тесную будку.
Ася шла по переулку, не очень хорошо соображая, куда выведет ее скользкий выщербленный тротуар. Но вот прямо перед нею вырос матовый фонарь, недавно светивший ей издалека, когда она стояла у окна.
Не очень яркие здесь огни, но нет уже того ощущения затерянности, которое овладело ею на мгновение в переулке. Прохожих не было, только заспанные дворники сидели кое-где у ворот да милиционеры прохаживались на перекрестках.
Она шла медленно. Щеки стали мокрыми то ли от слез, то ли от снега. Как хорошо, что она ушла от лживого, пьяного человека, которого так неосмотрительно в прошлом году назвала своим мужем!
Но что же теперь следует делать? Уходя из дому, она забыла взять сумочку с документами и деньгами.
На углу стояла пролетка с поднятым верхом, но даром извозчик не повезет. Да и куда она поедет? Если бы даже были деньги на железнодорожный билет, и то пришлось бы ждать до полудня почтового поезда в Москву. А как быть с институтскими делами и коллекциями, которые она привезла с юга, и с начатой недавно, так увлекшей ее работой о древнем городище? Как завершить спор с Беркутовым — не семейный спор, а научный, начавшийся на вчерашнем заседании? А главное — как рассказать знакомым о том, что у нее произошло с мужем? Даже с близкими людьми, даже с матерью трудно говорить об этом.
Может быть, пойти к тетке, к Игнатьевым? Двоюродная сестра, Таня, умная девушка, она поймет. Но неудобно их будить среди ночи, ведь они рано утром уходят на работу.
Она шла по проспекту все медленней и медленней и вдруг, когда ветер обжег лицо, вспомнила, куда теперь можно пойти. Ведь Мезенцов — в городе, и всегда он ее приютит, всегда примет, ни о чем не спрашивая, ничем не докучая. Главное, он и живет совсем неподалеку. Говорил всегда, что поздно приходит с работы, но ведь сейчас уже близко начало нового трудового дня. Пожалуй, она ошиблась. День-то какой нынче? Будничный? Нет, заседание состоялось в субботу, значит, началось воскресенье.
Приняв решение, Ася пошла быстрей, и минут через тридцать уже стояла у двери квартиры, где жил Мезенцов. Дернув два раза ручку висячего звонка, Ася прислушалась. Кто-то шел по коридору быстрыми и легкими шагами. Неужели Никита уже проснулся?
Резким движением Мезенцов открыл дверь. Увидев стоящую у входа Асю, он не мог скрыть своего удивления.
— Какими судьбами?
— Не все ли равно? Примешь незваную гостью? Помнишь, ты сказал недавно, что поможешь мне, если я когда-нибудь приду к тебе за помощью…
— В прихожей шубу не снимай, тут у нас холодина, — весело говорил Мезенцов. — А ты вовремя пришла, словно знала, что мы собираемся ужинать.
— Среди ночи? И ты не один? Разве Галина Петровна приехала?
— Нет, она все еще в дороге. Но у меня сейчас один товарищ. Ты его знаешь. Мы только полчаса назад приехали с завода. Вот и решили поужинать — благо с самого утра маковой росинки во рту не было.