Начальник литейной не сдержал своего слова: опять не были поданы блоки. В кабинете директора в это время было назначено совещание, на которое срочно вызывали руководителей тракторной мастерской. Ничего не поделаешь, придется снова заседать и обсуждать то, о чем говорилось уже десятки раз. Тем более что там, в совещании, примут участие и представители ленинградского треста и члены комиссии, только что прибывшие из Высшего Совета Народного Хозяйства.
Бурков со своей бригадой отправился в столовую — все равно работы сейчас нет. Степану есть не хотелось, и он один остался в мастерской. Непривычно тихо было здесь, и он медленно прохаживался вдоль конвейера, поджидая товарищей.
Вдруг распахнулась дверь, в мастерскую вошел незнакомый человек с папкой в руках. Он быстро прошел вдоль конвейера, потом остановился и долго смотрел на длинный ряд неработающих станков.
Степан пошел навстречу неожиданному посетителю, — должно быть, это обследователь из районного комитета партии или член комиссии, прибывшей накануне из Москвы. Надо с ним поговорить, пока не вернулись из столовой рабочие. Странно, чем ближе подходил Степан к этому человеку, тем больше начинало казаться, что встречается с ним не впервые.
Степан протянул ему руку, почувствовал ответное крепкое рукопожатие. Незнакомец пристально смотрел на Степана. Молодой слесарь смутился.
— Знаете, товарищ, мне кажется, что я вас где-то видел. Очень уж знакомо ваше лицо…
— Ничего удивительного нет, я ведь тоже ленинградец. Вот где-нибудь и встречались.
— Может быть, — неуверенно сказал Степан. — А вы-то сами не припоминаете?
— Нет, по правде говоря, не могу вспомнить, доводилось ли мне встречаться с вами…
— Должно быть, я ошибся… А вы-то сами где работаете?
— В областном комитете партии.
— В Смольном?
— Вы что же, анкету собираетесь заполнять? — усмехнулся незнакомец, и ясные его глаза улыбнулись, когда Степан признался, что анкету заполнять не собирается, но, по правде говоря, жалеет, что представитель областного комитета пришел в мастерскую в такое неудачное время.
— Почему вы его считаете неудачным?
Степан мудрить не стал и просто объяснил, что не любят рабочие, если обследователи приходят во время простоя. Достается тогда от обследователя начальству, а начальство начинает винить мастеров и бригадиров. И хотя сам Степан только рядовой слесарь, все-таки он своего бригадира жалеет: тот не очень-то умеет отбиваться.
— Ничего, старик ваш немало на своем веку повидал, должно быть и нервы у него не такие нежные, как у вас.
— Какой же он старик! Он в моих летах, а ростом совершеннейший мальчик. Хотите, я вам его снимок покажу?
— Показывайте, посмотрю охотно.
Степан вынул из кармана бумажник, потом осторожно извлек из него завернутую в газетную бумагу фотографию и попросил собеседника:
— Вы уж, пожалуйста, сами пакет разверните, а то у меня руки в машинном масле. Боюсь фотографию запачкать. Очень, знаете, я ею дорожу…
Незнакомец осторожно развернул бумагу и внимательно стал рассматривать снимок.
— Тут, я вижу, не один бригадир, а вся ваша бригада. Одного из ваших товарищей я хорошо знаю. Вот этого, в очках, в кожаной куртке, с орденом Красного Знамени.
— Это наш партийный папаша, товарищ Бакланов, — с гордостью сказал Степан. — Его в нашу комсомольскую бригаду для партийного руководства прикрепили.
Незнакомец внимательно посмотрел на Степана, потом снова перевел взгляд на фотографию и спросил:
— Что же он вами так плохо руководит? В самое горячее время, когда тракторы так нужны стране, вы на простое.
— Вот я вам и говорил, что в неудачное время вы пришли. Разве можно папашу винить? Да ведь если бы не было его, мы бы еще чаще в простое были. Он человек влиятельный, ведь он товарища Кирова хорошо знает, в любую минуту может ему по телефону позвонить. Потому-то его и боится директор завода.
Собеседник Степана как-то уж особенно пристально посмотрел на него и недоверчиво спросил:
— Кто же вам об этом рассказывал? Сам Бакланов?
— Ну, что вы, — горячо сказал Степан, — разве можно от Бакланова похвальбу услышать! Он никогда о себе не говорит… Мне мой отец рассказывал, а они с Баклановым — старые товарищи, с самой молодости.
— А кто ваш отец?
— Отца моего вы должны знать, если работаете в областном комитете партии. С Игнатьевым Дмитрием Ивановичем встречались?
Незнакомец не успел ответить. Он стоял спиной к входной двери и не заметил, как вбежал в мастерскую Бурков.
— Киров на заводе! — крикнул Бурков. — Его ждали в конторе, а он, говорят, оставил в проходной своих спутников и сам пошел прямо в нашу мастерскую.
— Товарищ Киров! Значит, я действительно был прав, когда говорил, что ваше лицо мне кажется знакомым…
Засмеялся Степан, засмеялся и Киров.
— Вот видите, молодой Игнатьев, какие порой бывают неожиданные встречи… В другой раз уж мы узнаем друг друга.
— А вот и наш бригадир! — сказал Степан, знакомя Кирова с Бурковым.