Господин Готлиб оттянул ус, скрутил его в колечко и намотал на указательный палец. Затем положил трубку на раскрытый журнал и сокрушенно покачал головой. Девочка моя, сказал он, неужели ты не могла сначала со мной посоветоваться? Как только тебе в голову пришло учинить нечто подобное, даже не поставив меня в известность? вечная история! Господи Боже! Ну полно, отец, промурлыкала Софи, что вы расстраиваетесь? неужели вас огорчает, что ваша дочь развлекается невинными стихами? Ты прекрасно знаешь, возмутился господин Готлиб, что я никогда не запрещал тебе читать и изучать все, что тебе заблагорассудится, и не это меня огорчает, мне не нравится, что ты и господин Ханс (что я и господин Ханс — что, отец? пропела Софи), одним словом, это ваше литературное сотрудничество, как ты его называешь, ведь доченька, дорогая, тебе это кажется приличным? чтобы такая девушка, как ты, занималась какими-то издательскими делами! Отец, улыбнулась Софи, вы так говорите «издательскими дела-ми», как будто речь идет о преступлении! но проявите же чуткость, умоляю! или вы намекаете на то, что такая девушка, как я, должна сидеть дома и декламировать Kinder, Küche, Kirche[89]? вы хотите, чтобы я еще до свадьбы все мысли посвящала кухне и вашим будущим внукам? право, миленький папочка, ну перестаньте! я ведь знаю, что вы хороший! Я согласился бы уж и на то, вздохнул господин Готлиб, пытаясь приручить змейку своего уса, чтобы ты хоть изредка об этом вспоминала. Но если дело только в этом, то вы не беспокойтесь! воскликнула Софи, вкладывая в свои слова столько же чистосердечия, сколько иронии, в последнее время я только и думаю, что о свадьбе. Доченька, взмолился господин Готлиб, ответь мне честно, ну разве тебе не хочется создать хорошую семью? Смотря о чем мы говорим, отец, ответила Софи, если мы рассматриваем семью как неизбежную необходимость, то, пожалуй, не очень, но если мы говорим о потенциальной возможности, а я думаю, именно об этом мы и говорим, то зачем нам обсуждать ее именно сейчас? Но скажи, настаивал господин Готлиб, разве Руди не демонстрирует тебе ежедневно свою любовь? Отец, пошла на риск Софи, я опаздываю, мне пора переводить, и я говорю вам совершенно серьезно: если вы не позволите мне заниматься литературным трудом с господином Хансом, я запрусь у себя комнате и все равно буду переводить, уж этому, я полагаю, вы не сможете воспрепятствовать, и буду запираться каждый день, буду только есть, спать и переводить, и так до самого дня свадьбы! и стану бледной, чахлой и уродливой, и в день свадьбы все будут спрашивать вас, почему в столь счастливый день у вашей дочери такое лицо, и вам будет стыдно, что ваша дочь такая… такая страхолюдина, отец! миленький папочка! будьте хорошим! я в вашей власти и поступлю, как вы скажете, и, если вы так решите, я не выйду из дома до конца лета, вы будете довольны, и в душе я тоже буду довольна, потому что исполню свой долг и подчинюсь вашей воле, ах! Дочь моя, испугался господин Готлиб, не говори со мной так, не будь ко мне несправедлива (вы можете не сомневаться, я исполню любое ваше приказание, прошептала Софи и надула губы), только не говори мне, что я! (я верю в вашу беспристрастность, отец, продолжала она, поникнув головой), доченька! вразумись! я тебя умоляю! (жду лишь вашего приговора: каким бы он ни был, безусловно, он пойдет мне на пользу), но, Софи, если бы, по крайней мере, ведь я не хочу тебе запрещать! ты знаешь, что я всегда! (знаю, знаю, и глубоко вам за это благодарна, Софи похлопала глазами), так что ж? выходит, ничего нельзя поделать? (ой, папочка, вы такой чуткий! защебетала Софи, обнимая отца), дочка, девочка моя любимая (нет! я больше вас люблю!), ладно, ладно, послушай, нельзя ли, по крайней мере, чтобы вы переводили у нас дома? что в этом плохого? почему обязательно нужно заниматься этим на убогом постоялом дворе? (ах, отец, я уже вам объясняла, здесь мы все время будем отвлекаться, здесь слишком много народу: Бертольд, Эльза, визитеры, мои подруги, к тому же на постоялом дворе у господина Ханса подобрана необходимая библиотека, а это не шуточное дело, там уйма нужных документов и всевозможных словарей, представьте себе, как хлопотно будет таскать все это сюда каждый день, ну будьте же практичны, отец, не вы ли учили меня этому?), ладно, хорошо, я согласен, согласен, ты просто невыносима! но с одним условием, и строго тебя предупреждаю: оно категорически не обсуждается! (каким же, папочка? скажите!), тебя непременно будет сопровождать Эльза, и уходить, и возвращаться ты будешь только с ней, всегда в одно и то же время, и чтобы вы обе были здесь еще засветло, без всяких исключений (отец, как это обременительно! вы уверены? воскликнула Софи, лопаясь от счастья, вам кажется необходимым, чтобы бедняжка Эльза денно и нощно таскалась за мной по пятам? так-то вы доверяете своей дочери?), никаких, никаких! ни слова больше! или ты переводишь на постоялом дворе при Эльзе, или ты остаешься здесь, и мы больше этого не обсуждаем! (хорошо, как вы иногда суровы, отец! при Эльзином тщании — и столько часов! что ж, оставим все, как вы решили, дорогой отец, целую вас, я побежала.)