Сбылось давнее предсказание госпожи Цайт, и постоялый двор каким-то непостижимым образом заполнился почти до отказа. Теперь две светловолосые шустрые девушки помогали хозяйке и в обслуживании, и в уборке. Постояльцы в большинстве своем являлись дальними родственниками или друзьями дальних родственников тех вандернбуржцев, которые не покинули город на лето. Иногда Ханс встречал приезжих на лестнице, стараясь не пугаться с непривычки и без заминки отвечать на их приветствия. В то утро семейство Цайт ожидало собственных родственников, приезжавших на несколько дней и вынужденных распределиться между хозяйской квартирой и единственной свободной комнатой номер три. Той самой, в которой Лиза обычно пряталась, чтобы делать уроки.
Кузены, племянники, дядюшки и прочие родичи радостно и смущенно проходили по коридору внутрь дома. Некоторые — упитанные и неповоротливые, как господин Цайт, другие — стройные и подтянутые, как Лиза. Стоя у двери, госпожа Цайт приветствовала их по очереди, быстро чмокала и незаметно подталкивала в дом. Однако при виде кузена Лоттара она вытерла фартуком руки и шагнула ему навстречу.
Лиза видела, как он вошел, уронил на пол свои пожитки и ринулся к ней с распростертыми объятиями. Зная, что мать не сводит с нее глаз, она издала радостный крик и тоже поспешила к нему навстречу. Однако, приветствуя кузена, который, закрыв глаза, тискал ее талию, она смотрела на дверь, на вливавшиеся в дверной проем солнечные лучи.
Вдруг с другого конца постоялого двора раздался гнусавый голос кого-то из Цайтовой родни: Дорогуша, подойди сюда! пожалуйста, подойди сюда! твой сынок не прекращает, то есть он!.. маленький Томас все время… испускает… дорогая, ты меня слышишь?
Уперевшись животом в живот брата, господин Цайт торжественно вещал: Уже август! кто бы мог подумать!
В одном из углов кухни госпожа Цайт шепотом наставляла дочь: Ясно тебе или нет? если будешь так себя вести, то никогда не понравишься кузену Лоттару (а я не собираюсь нравиться Лоттару, возразила Лиза), придется! Лоттар — докторский сын. Человек обеспеченный. К тому же славный. Хотя бы потому, что обратил на тебя внимание. Так что ни слова больше и будь с ним поласковей, ясно? Лиза, отвечай! Тебе ясно?
Лиза опрометью вылетела из кухни, мать последовала за ней. В это время на постоялый двор вошел Ханс и, растерявшись от царившей вокруг суеты, чуть не врезался в Лизу. Она притормозила, чтобы поправить волосы и улыбнуться. Потом обернулась к матери и крикнула: Если бы вы хоть раз в жизни были влюблены, вы бы так не говорили! Ошеломленная госпожа Цайт остановилась. Как? еле выговорила она, что? что ты сказала? Лиза исчезла в глубине коридора. Не имея под рукой другого собеседника, хозяйка посмотрела на Ханса и воскликнула: Боже правый! Да что же это! Вы можете понять, что с ней творится?
Весь остаток утра Лиза провела взаперти, в своей комнате, и от завтрака отказалась. Госпожа Цайт объяснила кузену Лоттару, что дочь нездорова. Кузен Лоттар улыбнулся двусмысленной улыбкой и ответил, что сие вполне естественно, ведь по сравнению с прошлым летом Лиза очень выросла и теперь совсем уже не ребенок.
За несколько минут до пяти Лиза добровольно покинула свое заточение и появилась на кухне с безразличным лицом, взбесив тем самым мать. Не говоря ни слова, она помогла приготовить лимонад и в обычное время понесла его в седьмой номер.
Перед тем как постучать в дверь, Лиза прислушалась. Голос Ханса, немного мрачный, немного задумчивый, произносил красивые слова:
Стукнув в дверь пару раз, Лиза вошла, как всегда не дожидаясь ответа. Благодаря чему успела услышать реплику этой спесивой тупицы, являвшейся теперь почти каждый день: «Эта вещица тебе вполне удалась». Не слишком щедрая похвала для такого человека, как Ханс.
Умышленно неспешно Лиза двинулась вперед с кувшином в руках; солнце теребило лимонную мякоть и стреляло солнечными зайчиками. Обернувшись к ней, улыбаясь, ее обожаемый Ханс сжимал исписанный листок бумаги. А перед ним, одеревеневшая, как палка, сидела эта лохматая цаца и совершенно по-идиотски держала гусиное перо. Лиза шла вперед. Комната выглядела сущим хлевом. Повсюду валялись раскрытые книги, рукомойник был грязный, и вдобавок эта фефела умудрилась швырнуть на пол прелестную, персикового цвета шаль, которой вовсе не заслуживала. Даже постель, бедный Ханс! осталась незастеленной, право, если девушки-служанки и впредь будут так же небрежны, придется сообщить матери. Лиза взглянула на разобранную постель и при виде скомканных простыней задумалась так крепко, что Хансу пришлось покашлять. Лиза встрепенулась и снова двинулась вперед, словно и не думала останавливаться. Подойдя к столу, она наполнила их стаканы, оставила кувшин с лимонадом на столе и вышла, хлопнув дверью.