Неожиданный выстрел заставил вздрогнуть даже Капитана. С улицы послышались крики. Оба торговца до последнего мгновения надеявшиеся, что разбойник не выстрелит, переполошились пуще людей на улице.
– Что там? – выглядывая из-за плеча Чарли, осведомился Капитан.
– Кажется, попал.
– В кого?
– В коробку. В нее и целился, – довольно засовывая горячий ствол револьвера за пояс, ответил Чарли. – Что ж, джентльмены! Теперь будем проверять бундельревольвер, да потом перейдем к клинкам!
Следующие полчаса Чарли и Капитан провели, проверяя оружие в сырости подземелья, наполнившимся пороховыми газами. Бундельревольвером все не закончилось. Чарли несколько раз проверял самовзводный револьвер на случай если его заклинит. Вдобавок акустика тоннеля придавала специфики их занятию.
Набрав несколько коробок патронов, побольше всевозможных ножей и рассовав их по карманам и сапогам, разбойник, наконец, решил, что дело сделано, и вместе с Капитаном они двинулись в темноту к зловонному журчанию сточных вод.
К полудню дневной свет коснулся их глаз. Выбравшись на воздух, Чарли вспомнил о своей деловой встрече, передал Капитану коробки с патронами и направился искать кэб, а Капитан слякотными полными улицами вернулся в дом на Собачьем острове.
Все последнее время с тех пор, как Чарли уверился в том, что его давний враг вернулся и пользуется его псевдонимом как своим, разбойник повсюду пытался нарыть свидетельства пребывания другого Гая Фокса в Лондоне. И все безуспешно.
Тогда Чарли обратился к человеку, который знал очень многое о том, что происходило в городе, с просьбой узнать как можно больше о Гае Фоксе – недавно появившемся в Лондоне джентльмене, интересующимся паровыми машинами и пользующимся красными конвертами. С этой просьбой Чарли пришел к нему как раз в ночь убийства Красавчика Сканлана, однако до сих пор никаких вестей от информатора Чарли не было. Поэтому разбойнику пришлось прибегнуть к крайним мерам, на которые ему до последнего мгновения не хотелось идти.
Итак, по мере движения кэба за окном все реже пробегали грязные потрепанные одежды и, наконец, показалась Бедфорд-сквер. Одинаковые трехэтажные дома георгианской застройки с широкими каминными трубами на покрытых обрывками снежного покрова крышах, высокими окнами второго и мелкими окошками третьего этажей обступали засаженный деревцами участок в центре площади. Воздух здесь пах снегом, а улица хорошо убиралась.
Сойдя на землю, Чарли озадачено остановился у кэба, в легком замешательстве оглядывая одинаковые дома. Ему ведь вообще-то нужен был всего один дом, а тут, как он только что вспомнил, их была целая площадь. Знай Чарли, кто повинен в таком глупом архитектурном проекте, он бы наверняка принялся проклинать герцогов Бедфордов.
В последний раз он бывал здесь несколько лет назад и тогда он прибыл сюда не из восточного Лондона. Следовательно, ему нужна была западная сторона площади. Но так как, по мнению разбойника, запад не являлся величиной постоянной, он не очень знал, в какую сторону идти.
Хинли Пьюпитт был, что называется nouveau riche4. Некогда известный своей любовью к светским мероприятием, лестью и жадный до всего модного, одно время он был вхож в лучшие дома Лондона благодаря умению быстро заводить друзей. Но время то длилось не долго, ибо друзей он терял так же быстро, как и заводил.
После трагического крушения нового судна на паровой тяге, обещавшего поставить мировой рекорд скорости двенадцать лет назад, Пьюпитт оказался единственным, кто защищал обвиненного в десятках смертей инженера-проектировщика корабля. Он даже написал по этому поводу статью в газету, как один из выживших очевидцев события, но пользы та публикация никому не принесла. Взгляды Пьюпитта в этом вопросе сыграли решающую роль. Совсем скоро общество перестало терпеть его, и Пьюпитт сделался человеком крайне непопулярным и озлобленным на весь Лондонский свет.
Очевидно, именно это обстоятельство толкнуло Хинли на кривую дорожку. Прежние знакомые его избегали и даже не вспоминали, поэтому никто не заметил, как сильно Пьюпитт опустился за пару лет. Лишь обитатели восточного Лондона регулярно наблюдали пьянство и неприглядное существование Хинли. От его былого образа жизни остался только дом на Бедфорд-сквер. Вскоре уж никто не знал, кто там живет.
Поэтому тем более трудно сказать, каким образом и когда именно Пьюпитт стал единственным приближенным человека, за которым охотился Чарли Бродячие Штаны. Но Пьюпитт служил верным помощником давнего врага Чарли до тех пор, пока мог быть ему полезен. А потом с Пьюпиттом случилось несчастье, после которого Хинли остался совсем один, не считая сиделки, миссис Хоупер, обворовывающей его, потому что он не мог ей помешать. Она и отворила дверь сегодняшним январским днем, когда Чарли постучал, впервые за долгое время наполнив дом посторонним звуком.
– Мистер Фокс, – представился Чарли, снимая шляпу с притворной теплой улыбкой, в которой сквозило отвращение ко всему, что простиралось по внутреннюю сторону от порога, – к своему давнему другу мистеру Пьюпитту.
