Тут ковер-самолет заметил ее и повернул в ее сторону – он опустился низко-низко, и она смогла ухватиться за его кисточки сначала одной рукой, потом другой. Шапку она при этом держала в зубах.
Забравшись на ковер, она долго лежала без движения. А потом заплакала и сказала:
– Ты такой замечательный!
И дрожащей рукой погладила его пушистую поверхность.
В Патракеевку они добрались только к полуночи. Когда она вошла в избу Марьи-искусницы, то увидела, что за столом сидят не только ее одноклассники, Емеля, Степан и хозяйка избы, но и Василиса.
Она взглянула на их взволнованные, заплаканные лица и виновато опустила голову:
– Простите, я всё испортила.
Она думала, что они будут ее ругать, и понимала, что они имеют на это полное право.
– Женька, Женька! – сквозь слезы повторяла Галя и обнимала, и целовала ее. – Знала бы ты, как мы волновались!
У Аллы тоже были покрасневшие от слез глаза, и даже мальчишки подозрительно шмыгали носами.
Марьюшка сразу увидела, что она мокрая и замерзшая, и увела ее в светелку переодеваться. А когда они вернулись, Генка нарочито равнодушно спросил:
– И как оно там, на острове?
Конечно, они поняли, что с Кощеем она не справилась, и признавать это было обидно, но они имели право знать подробности. Но Василиса вступилась за нее:
– Подожди, Гена! Ей сначала горячего чаю нужно выпить, согреться.
– Нет, лучше я сразу расскажу, – вздохнула Шень Сюа.
И стала рассказывать. Честно всё рассказала – и про остров, и про чудовищ, и про то, какой потрясающий у них ковер-самолет. Она думала, они ругать ее будут – задание-то она не выполнила.
Но Василиса вдруг улыбнулась.
– Ты – умница, – неожиданно сказала она. – Ты всё правильно сделала. Теперь стало ясно, почему никто из тех, кто за иглой Кощеевой ходил, назад не вернулся. Все они думали, что нет никакой охраны на острове и смело к дубу за ларцом шли. И погибали от стрел и огня. А ты – молодец – догадалась прежде дубинку бросить, – и вздохнула: – Эх, жаль, что наши волшебные блюдечки тот остров показать не могут – давно бы уже все узнали, что соваться туда нельзя. А ты, Шень Сюа, себя не ругай – если бы кто другой полетел, то мог бы назад и не вернуться.
– Конечно, – тут же подтвердила Галя. – Я бы ни за что не додумалась так, как ты, поступить. Я бы даже дубинку прихватить не догадалась.
– И я, – признал Генка и слегка при этом покраснел.
– Так что же нам делать? – растерялась Шень Сюа.
– Снова на остров нужно лететь, – упрямо заявил Генка. – Только на двух коврах-самолетах – один будет стражей отвлекать, а другой в это время к дубу подлететь сумеет.
– Нет, – покачала головой Василиса. – На остров лететь нельзя. Хитро у Кощея там всё устроено. Если даже мы на нескольких коврах-самолетах туда полетим, ничего хорошего из этого не получится. Может, там, кроме этих летающих чудовищ, еще какие твари есть. И про огонь не забывай! А ларец, может, и вовсе заколдован. Кощей – волшебник могучий.
– А что это за страшные чудовища на острове были? – спросила Шень Сюа. – Я про таких даже в сказках не читала.
– Какие-то наемники заморские, – ответила Василиса. – На русской земле Кощей себе помощников не нашел, так пригласил из-за границы.
Степан сплюнул сердито, выразив этим все свои чувства к приспешникам Кощеевым. А лежавший на печи Васечка приподнял голову и подумал, что если отец его на битву с Кощеем пойдет, так и он непременно за ним увяжется – ведь семь лет ему уже, совсем взрослый.
– Как же мы иглу Кощееву раздобудем? – вернул их к сути дела Андрей.
Василиса понизила голос:
– Не знаю, говорил вам кто или нет, но только Кощей, раз уж он жениться надумал, избраннице своей не только руку и сердце, но и иглу свою предложить должен. А значит, и во время помолвки, и на свадьбе игла эта не где-нибудь за тридевять земель, а у него во дворце должна быть.
– Ага! – догадался Генка. – Значит, если царевна Несмеяна за него замуж согласится выйти, должен он будет иглу с острова к себе во дворец привезти. Правильно?
Василиса кивнула.
– А нам нужно будет во дворец его пробраться и иглу эту отыскать. Непростое это дело – блюдечко волшебное дворец Кощеев показать не может, да и шапка-невидимка у нас одна, но только я так думаю – раз уж он на острове столько всяких ловушек понаставил, то нет у нас другого выхода, как только во дворец к нему идти.
При одной мысли о темном и мрачном дворце Кощея Галя затряслась от страха – там, наверняка, было много летучих мышей и всяких насекомых, которых она боялась с детства. А еще там был сам Кощей, которого она еще не видела, но о котором много читала и слышала, и если хоть малая часть того, что о нём говорили, была правдой, то ничего хорошего от встречи с ним ждать не приходилось.
– А если Несмеяна уже за Кощея замуж вышла? – спросил Андрей – ему неприятно было такое предполагать, но нужно же было кому-то подумать и об этом.
– Нет, – ответила Василиса. – Если бы у них к свадьбе дело шло, всё Тридевятое царство бы об этом знало – Кощей всё любит с размахом делать. Он бы не утерпел – похвастался.
Тут Емеля заволновался:
– Я, ребята, с вами во дворец к Кощею пойду.
