Он не мог усидеть на месте, беспокойно ерзал на лавке, и его крепкие натруженные руки были сжаты в кулаки. И сидевший рядом с ним Генка искренне пожалел его, мысленно выругал Несмеяну, сумевшую превратить в тряпку такого умного и смелого мужчину, а вместе с ней и всех женщин на свете, и дал себе строгий наказ никогда не влюбляться.
– Да не волнуйтесь вы, Емеля Иванович, – пожалела его и Галя. – Несмеяна же только понарошку за него замуж согласится выйти. Для того только, чтобы он ларец с яйцом с острова во дворец привез.
– Оттого и волнуюсь, – сказал Емеля. – Если Кощей узнает про ее обман, он ее в зверя какого-нибудь обратит. Такое уж не раз бывало – прошлым летом он Данилу из соседней деревни в жабу обратил – тот однажды неуважительно его поприветствовал; а еще раньше едва из царя Гороха филина не сделал – потому только одумался, что на Несмеяне жениться решил. Ему такую пакость сделать – раз плюнуть. Превратит ее в цветок какой или в лебедушку белую, а мы и знать про то не будем. А если я с вами пойду, то рядом с нею во дворце буду – чтобы знала она, что я ради нее на все готов.
– Не дури, – строго одернула его Василиса. – Даже если ты шапку-невидимку наденешь, Кощей тебя сразу учует, и тогда уже точно обо всём догадается. И себя погубишь, и ей не поможешь, и других подведешь.
– Не беспокойтесь, Емеля Иванович, – Генка тоже решил его подбодрить, – мы иглу постараемся поскорее отыскать.
– А я им для этого свое блюдечко да наливное яблочко дам. Это отсюда оно Кощея показать не может, а как они во дворец попадут, будут в нём каждый шаг Кощея видеть.
Так и решили. Спать легли пораньше, чтобы на рассвете на ковре-самолете ко дворцу Кощея лететь.
Спали плохо. Василиса, Марья и Степан за ребят волновались. Емеля о Несмеяне думал. А сами ребята боялись, что с задачей не справятся, что доверие не оправдают, и каждый во сне уже с Кощеем воевал.
Рано утром они впятером вылетели из Патракеевки. Марья напекла им в дорогу сдобных пирожков, налила воды в берестяной туесок. Емеля со Степаном положили в Генкин рюкзак моток бечевки, охотничий нож да замотанные в тряпки склянки с эликсиром. А Василиса снабдила их волшебным блюдечком да скатертью-самобранкой да пообещала еще ко дворцу Кощееву ворону Варварушку прислать – на тот случай, ежели им весточку вдруг отправить понадобится.
– Понапрасну там не геройствуйте, – строго сказала она, посмотрев при этом на Генку. – Друг дружку слушайтесь, друг дружке помогайте. Если понадобится – отступайте, не раздумывая.
Шень Сюа села на ковер без страха – она ласково потрепала его пушистые кисточки и сказала робко стоявшей в сторонке Гале:
– Не бойся, Галюша, он – клёвый! Самый отважный рыцарь может позавидовать его смелости и самый великий ученый – его уму.
Ковер при этом затрепыхался от удовольствия.
Без всяких приключений долетели они почти до самого Кощеева дворца и остановились в лесу у подножья горы.
Лес тут был темный, страшный – много болот кругом и поваленных бурями и ветрами деревьев. Не слышно было голосов птиц, и даже солнышко не пробивалось сквозь сплетенные ветви.
Они нашли сухую полянку, заросшую незнакомой, с дурманным запахом травой и устроили совещание.
– Нельзя одному к Кощею лететь, – решительно заявил Андрей. – Вдвоем нужно. Один с царевной Несмеяной встретиться должен, рассказать ей всё, помощи у нее попросить. А другой в это время постарается спрятаться где-нибудь да за встречей этой через блюдечко волшебное наблюдать. Потому что если Несмеяна на сторону Кощея перешла, так она запросто того, кто к ней придет, ему выдаст. А если так случится, то другой должен тех, кто в лесу останется, предупредить.
С разумностью этих доводов согласились все. Даже Генка, хоть и заявил для виду, что он и один может всё это выполнить, тоже согласился.
Они решили – во дворец Кощея на ковре-самолете лететь должны двое, а остальные будут дожидаться их здесь, на поляне. Если идти от поляны на север, то метров через пятьдесят лес расступался, открывая вид на высокую гору и огромный дворец. Дворец обнесен был высоким частоколом, и попасть туда можно было только по воздуху.
– Жаль, что шапка-невидимка у нас одна, – посетовал Генка. – Получается, что тот, кто без шапки во дворец полетит, стражникам виден будет.
– Значит, нужно ночью лететь, – придумала Алла. – Хотя если во дворце летучие мыши есть, так они ночью еще лучше, чем днем, видят.
Они рассматривали дворец, не выходя на открытое место, чтобы слуги Кощеевы не смогли их заметить.
– Какой он страшный, этот дворец, – тихо сказала Галя, и остальные молча с ней согласились.
Они не хотели отступать, но даже отчаянный Генка ощущал какое-то смутное беспокойство.
