Они тянули жребий, и выпало, что во дворец к Кощею должны лететь Шень Сюа и Андрей. Генка начал оспаривать такой выбор, но Шень Сюа и Андрей настаивали, и он вынужден был уступить, тем более что и ковер-самолет встал на их сторону – с некоторых пор ковер начал проявлять свой непростой характер – он вдруг решил слушаться только Шень Сюа, и когда кто-то другой из ребят отдавал ему приказы, он делал вид, что не слышит их.
– Снадобье не забыли? – на всякий случай спросил Генка, когда они уже вышли из леса, и Шень Сюа с Андреем сели на ковер.
– Нет, – ответила Шень Сюа, нащупав в кармане бутылочку с Емелиным раствором.
В кармане у Андрея лежала точно такая же склянка.
Лица у ребят были взволнованными. Галя вытирала слёзы, Алла всхлипывала.
– Вы, если что, назад поворачивайте, не раздумывая, – настойчиво повторял Генка. – Нечего упрямиться понапрасну. Если иголку найти не сможете, то сюда прилетайте – вместе что-нибудь придумаем.
В сумочке, которая висела у Шень Сюа на плече, лежали шапка-невидимка и Василисины блюдечко с яблоком. А еще – несколько пирожков с ягодами и туесок с водой (неизвестно было, есть ли у Кощея во дворце хоть что-нибудь съедобное). Впрочем, голод их пока пугал куда меньше, чем сам Кощей.
Когда ковер-самолет поднялся в воздух, Андрей сказал:
– Женька, ты лучше шапку надень – на всякий случай.
Она послушно надела шапку и стала невидимой.
За ветвями деревьев еще можно было различить смотревших им вслед ребят – Алла стояла, опустив голову; Генка махал рукой, а Галя то и дело вытирала катившиеся по щекам слёзы.
Чем ближе подлетали они к мрачному темному дворцу, тем холоднее становился воздух. И у Андрея уже забегали мурашки по коже, а Шень Сюа, жалея, что не догадалась одеться потеплее, застегнула расшитую жар-птицами рубашку на все пуговицы.
Они поднялись над самым частоколом. И вот тут-то всё пошло не так.
Как только ковер-самолет попал в воздушное пространство дворца, висевшие на частоколе странные устройства, вроде труб от патефона, вдруг заверещали на разные голоса: «Чужие во дворце, чужие во дворце!» И сразу поднялся такой шум, что у ребят заложило уши.
Ковер-самолет проворно нырнул вниз и залетел в какой-то сарай, стоявший недалеко от частокола. А по двору уже бегали стражники, стараясь отыскать нарушителей границы.
Оставшиеся в лесу ребята тоже слышали, как завыли сирены над частоколом. Алла испуганно закричала, Галя заплакала, и даже Генка сказал:
– Кажется, они попались.
И всем стало страшно.
– Кощей, оказывается, вовсе не дурак. Значит, у него дворец сигнализацией оборудован. Стоит кому-то над частоколом пролететь, сразу шум поднимается.
Но теперь это уже всем было ясно и без его комментариев. И каждый ругал себя за то, что не догадался об этом раньше. А ведь должны были догадаться после того, что Женька им про остров рассказала.
– Что делать? Что делать? – как заведенная, повторяла Алла.
– Да подожди ты! – рассердился Генка. – Дай подумать.
Странно было слышать от него такие слова.
– Некогда думать, Геночка, действовать нужно, – сказала Галя. – Их, наверно, стражники Кощеевы уже схватили, а они даже царевне Несмеяне ничего не успели рассказать. Их спасать нужно.
– А что мы можем сделать? – спросил Генка. – Можем, конечно, к воротам подойти, постучаться. Тогда нас тоже схватят, и никто уже Тридевятому царству не поможет – Василиса даже знать не будет, что с нами случилось, потому что блюдечко свое нам отдала. Нет, мы должны что-то другое придумать.
– Что? – тихо спросила Алла.
Он голову руками обхватил и принялся ходить по поляне из стороны в сторону.
– Раз мы не можем во дворец Кощеев попасть, значит, нужно царевне Несмеяне весточку отправить – только она может иглой завладеть. А вместе с письмом склянку со снадобьем ей передать. Помнишь, Стеша рассказывала, что когда-то гуси-лебеди к Несмеяне летали. Не знаю, правда, где этих гусей-лебедей искать, но я так думаю, что раз они смогли во дворец Кощеев попасть, так и ворона Варварушка сможет. А там уж пусть Несмеяна сама решает, как поступить.
– А если она ее снова отдаст Кощею? – засомневалась Алла.
– Ты что-то другое можешь предложить? – строго спросил ее Генка.
– Нет, – смущенно ответила она.
– Если эта девица не захочет тем помочь, кто ее спасать пошел, так грош ей цена. Так я думаю, – заявил он, и никто не стал с ним спорить. Но он сам вдруг закручинился: – Только знаете, девчонки, не таким простым всё может оказаться. Может, Кощей как раз после гусей-лебедей такую сирену и поставил, а если так, то не пробраться Варварушке во дворец.
– Значит, – как мел, побледнела Алла, и ее красивые глаза затуманились слезами, – нам не справиться с Кощеем. И Шень Сюа с Андреем не спасти.
Генка даже похолодел от такой мысли – положение ему казалось безнадежным, – но, чтобы не расстраивать девочек, бодро заявил:
– Есть у них один выход. Помните, что дед Пафнутий говорил – стоит только несколько слов произнести, и в ту же секунду на Утином озере окажешься.
Во взгляде Гали зажглась надежда, но Алла покачала головой:
– Не станут они эти слова произносить. Они же смелые.
