– Мы вот, что придумали, царевна – нужно, чтобы сам Кощей с острова ларец с иглой к себе во дворец привез. А тут уж мы как-нибудь до иглы этой добраться бы исхитрились. Мне Василиса тоже одну диковинку дала – блюдечко с наливным яблочком, так что не только он за нами, но и мы за ним наблюдать сможем.
Но Несмеяна засомневалась:
– Как же его заставить иглу во дворец привезти?
– А и не нужно его заставлять, он сам с удовольствием это сделает. Если, конечно, вы ему скажете, что замуж за него согласны выйти. Понимаете, царевна, Кощей во время свадебной церемонии непременно иглу в руке держать должен – таков обычай. А как же он сможет жениться, если игла его за тридевять земель находится?
Она думала, что царевна испугается, станет отказываться от такого трудного поручения, а Несмеяна вдруг захлопала в ладоши:
– Как хорошо вы всё придумали. Так чего же мы медлим? Я сейчас же Кощею о своем согласии должна сообщить.
Шень Сюа тоже обрадовалась:
– Конечно, царевна, чем скорее вы ему об этом скажете, тем лучше. Потому, что я не одна к Кощею во дворец пришла, а с другом настоящим, и друга этого стражники Кощеевы схватили. Нам спешить нужно, чтобы помочь ему, пока Кощей его не погубил.
О том, что не только с Андреем она на это дело пошла, Шень Сюа не сказала. Так подумала – Несмеяна может не нарочно, а случайно проболтаться, тогда Кощей хоть о том, что еще трое ребят рядом с его дворцом находятся, знать не будет.
– Я тогда спрячусь за вашей кроватью, а вы Кощея позовите. Вы не волнуйтесь – я же в шапке-невидимке – он меня не увидит.
– Да что вы? – засмеялась царевна. – В такой комнатке он вас мигом учует – у него нюх, как у дикого зверя.
– Ой, а вы и смеяться умеете? – удивилась Шень Сюа.
– Ну, да, – подтвердила царевна. – Я смеяться научилась, когда с Емелей познакомилась. А теперь смеюсь, потому что узнала, что он всё еще меня любит, и если сделаем мы всё, как надо, то скоро смогу я снова его увидеть. Вы тут отдохните пока – наверно, устали в дороге, – можете фруктов откушать или еще чего-нибудь – а я пока Кощея разыщу.
Но на пороге она вдруг остановилась, задумалась, и на ее красивом высоком лбу появились складочки.
– Хитрый очень Кощей. Как бы чего не заподозрил. Он еще вчера от меня ответа требовал, да я ему отказала. А тут вдруг соглашусь. С чего бы, скажет, так быстро свое решение переменила? – но тут же снова решительно за ручку двери взялась. – Ничего, придумаю какую-нибудь причину.
Несмеяна вышла из комнаты, а Шень Сюа задумалась – не хотелось ей в царевне сомневаться, но боялась она, что та случайно или намеренно ее Кощею выдаст. Она даже в окошко выглянула, чтобы узнать, можно ли из дворца через окошко убежать. Но на окошке были решетки, и она почувствовала себя пленницей и уж, ясное дело, ни о каких фруктах даже думать не могла.
Еще можно было выйти в коридор – тогда, если бы вдруг Несмеяна стражников кликнула, она могла незаметно выбраться на улицу, – или через блюдечко Василисы за нею проследить. Но мысль эту она отвергла сразу же – не хотелось ей Емелину невесту подозрением обижать. Да и негоже было такое дело с недоверия начинать.
Царевна вернулась через несколько минут – Шень Сюа даже удивилась, что она так быстро с Кощеем поговорить успела.
– Кощей уже почивает, – сказала расстроенная Несмеяна, – и будить себя не велел. Лакей его передал, что только утром он меня аудиенции удостоить сможет.
– Утром, – прошептала Шень Сюа.
– Утром, – подтвердила Несмеяна.
Ночь прошла беспокойно. Несмеяна до утра не могла уснуть, потому что Емелю вспоминала и то и дело у Шень Сюа спрашивала, здоров ли он, да не велел ли ей каких слов ласковых передать. А Шень Сюа не спала, потому что об Андрее думала – как-то он там, в темнице Кощеевой?
Утром, когда царевна в тронный зал направилась, чтобы Кощею о своем согласии на замужество сообщить, Шень Сюа за ней следом пошла – очень ей было любопытно на Кощея посмотреть.
Двери в тронный зал были распахнуты настежь. Когда Шень Сюа проходила мимо закованных в латы стражников, то боялась даже дышать. Они расступились, пропуская царевну, а потом снова сомкнули ряды, и один из них острым копьем едва Шень Сюа по щеке не царапнул.
Тронный зал был огромный, и к Кощею приближаться она не стала – встала в сторонке.
Сам Кощей был как раз таким, каким его в кино показывали – высокий, худой, с лысой головой и пристальным, насквозь пронизывающим взглядом. Он посмотрел в ту сторону, где стояла Шень Сюа, и ей показалось, что он заметил ее, несмотря на шапку-невидимку, и сердце ее бешено заколотилось.
Когда она вошла в зал, Кощей, сидя на троне, вышивал что-то на пяльцах – занятие это так ее поразило, что она резко остановилась и едва не наткнулась на какого-то лакея, который нес на подносе кувшин с квасом.
Увлечение серьезного мужчины вышивкой никого, похоже, во дворце не удивляло, хотя Шень Сюа долго не могла прийти в себя.
Кощей отложил пяльцы в сторону и спросил Несмеяну:
