– Слышала уже, что вчера очередной герой во дворец пожаловал – тебя освобождать? Правда, несолидный какой-то – мальчишка мальчишкой, – и вздохнул: – мельчают нынче рыцари.
– Что ты с ним сделал? – испугалась Несмеяна.
– Ничего пока, – махнул рукой Кощей. – Даже еще не допрашивал. А вообще, думаю его в гусеницу превратить – может, когда-нибудь бабочкой станет. Или, может, в крысу?
Шень Сюа задрожала, услышав его слова, и едва удержалась, чтобы не швырнуть в его наглую физиономию кувшин с квасом, оставленный слугой на подоконнике.
– Не губи его, Кощей, – со слезами в голосе молвила царевна.
Кощей засмеялся:
– Я отпущу его на все четыре стороны, если ты, наконец, замуж за меня пойти согласишься. Как тебе такое условие? По-моему, вполне справедливо. Он тебя спасать пришел, а ты его спасешь. Ты же у нас благородная.
Царевна заплакала:
– Злой ты, Кощей. Ну, на что тебе жена, которая тебя любить не станет? Да если бы только свистнул, так немало девушек по доброй воле за тебя бы пойти согласились. Ты вон какой – умный, сильный, богатый.
А Кощей словно и не слышал ее слов, разговаривал сам с собой:
– Нет, я его, пожалуй, птицей сделаю. Слышал, есть такие птицы, которые на разные голоса разговаривать умеют. Попугаи называются. Пусть себе в клетке сидит да меня веселит.
Стоящие у дверей стражники негромко захихикали. Должно быть, им такие превращения были не в диковинку. Сколько некогда отважных рыцарей ходили, летали и ползали сейчас по свету в виде всяких зверей, птиц и насекомых?
А царевна громко сказала:
– Так и быть – согласна я на твое предложение. Но не обмани! Тогда только замуж за тебя пойду, когда ты парнишку этого из дворца отпустишь.
Кощей от неожиданности дар речи потерял – молча открывал и закрывал рот, как рыба, попавшая на сушу.
Наконец, в себя пришел, повеселел.
– Вот это правильно! – одобрил он ее решение. – Чего упрямиться? Как-никак, не за мужика-лапотника замуж выходишь, а за самого Кощея Бессмертного. Завтра свадьбу и устроим.
– Завтра? – побледнела царевна и невольно по сторонам посмотрела, отыскивая взглядом Шень Сюа.
– А что? – подозрительно прищурился Кощей. – Если ты думала, что я тебя на радостях домой отпущу или в лавку за нарядами, так напрасно. Приглашения гостям я сам разошлю – только уж не обессудь – ни папашу твоего, ни подруженьку Василису, ни прочих друзей-товарищей я звать не стану – вот когда станешь мне законной женой, тогда с ними и увидишься. Правда, гонца к ним, пожалуй, отправлю – пускай знают, какое торжественное событие у нас с тобой намечается. И платье свадебное я тебе куплю. Ты какое хочешь – шелковое или бархатное? Жемчугами расшитое или бриллиантами? Ты скажи только – я тебе привезу. А ты в светелке у себя сиди – о будущем муже думай.
Он в ладоши хлопнул и тут же слуга ему бумагу и перо с чернильницей принес. Он взял перо в правую руку и задумался – очень уж ему хотелось красивый текст для приглашения придумать.
По коридорам дворца царевна шла, шатаясь, и Шень Сюа приходилось незаметно поддерживать ее под руку. Впрочем, ни лакеи, ни стражники им по дороге почти не попадались – все уже были заняты подготовкой к свадьбе.
– Вы очень правильно всё ему сказали, – похвалила Шень Сюа, когда они снова оказались в светелке. – Кажется, он ни о чём не догадался.
И вдруг засмеялась:
– А что это он с пяльцами, будто барышня, сидит?
Несмеяна, хоть и была расстроена, тоже улыбнулась.
– Это у него любимое занятие – его хлебом не корми, дай какую-нибудь картину вышить. У него на троне и подушечка с иголками прикреплена, и нитки разноцветные. И вышивает он так, что Марья-искусница позавидовать может. Только вы не думайте – он от этого добрее не становится.
Шень Сюа блюдечко да наливное яблочко из сумочки достала. А шапку-невидимку сняла (пока Кощей приглашения рассылал, можно было не опасаться, что он за невестой своей наблюдать станет).
– Блюдечко, покажи мне Кощея, – сказала она.
Положила яблочко на блюдечко, оно и покатилось по кругу.
И увидели они, как Кощей в тронном зале садится на спину одного из тех заморских чудовищ, которые недавно за Шень Сюа гнались. Лакей, что квас Кощею подносил, окно распахнул, и чудовище с Кощеем вылетели на улицу, пролетели над частоколом и прочь от дворца понеслись.
– На остров полетел, – прошептала Шень Сюа. – Теперь нужно внимательно за ним наблюдать.
И они вдвоем от блюдечка несколько часов не отходили – видели, как Кощей до острова добрался. Потом картинка исчезла, но Шень Сюа не удивилась – Василиса предупреждала, что сам остров блюдечко не может показать – Кощей каким-то образом сигнал блокирует. Но потом Кощей снова на экране появился – уже с ларцом, золотом изукрашенным, который он, должно быть, с дуба заповедного снял. А когда он во дворец вернулся, они и вовсе, затаив дыхание, за ним следили. Он прошел в тронный зал и ларец с уткой, яйцом и иголкой у окна на лавке оставил. У дверей стражу поставил и в спальню отдыхать пошел.
Шень Сюа сразу за шапку-невидимку схватилась – медлить было нельзя.
