– Как же ты в зал зайдешь, если там стражники? – заволновалась царевна. А потом просияла. – Я вот, что придумала – я в оружейную комнату незаметно зайду. Звякну там каким-нибудь доспехом, стражники на шум и прибегут. А ты в это время в тронный зал проскочишь.
Так и решили.
До оружейной комнаты дошли они вместе. Несмеяна внутрь проскользнула, а Шень Сюа дальше, к тронному залу пошла.
У дверей в тронный зал два закованных в железные латы стражника стояли. Стояли неподвижно, не разговаривая, и со стороны могло показаться, что и не живые они вовсе. Но когда лакей с кухни в зал захотел вернуться, чтобы кувшин из-под кваса забрать, они ему копьями своими дорогу преградили.
– Не велено! – хрипло сказал один из них, и гулкое эхо несколько раз повторило его слова.
Лакей послушно удалился.
В это время, согласно договоренности, Несмеяна сбросила с полки на пол какой-то шлем. Грохот раздался такой, что его, должно быть, и в спальне Кощеевой слышно было.
Стражники переглянулись и в оружейную комнату бросились, а Шень Сюа, не мешкая ни секунды, в тронный зал вошла.
По коридору, перекликаясь, бежала на шум дворцовая челядь, но Шень Сюа не слышала ничего.
Ларец лежал на лавке у окна, и чем ближе она к нему подходила, тем сильнее билось у нее сердце.
Ларец был заперт на замок, и она остановилась в нерешительности. Они придумали, как добраться до ларца, а вот, что делать дальше, не решили. Ключа у нее не было.
Она решила взять ларец с собой – тогда он тоже станет невидимым, и даже если стража ворвется в зал, то не сумеет ее увидеть, и она вместе с ларцом сможет выйти во двор. А потом проберется в темницу к Андрею, а уж он-то непременно придумает, как достать из ларца иглу.
Но едва она дотронулась до ларца, как замок тут же и открылся. И ларец тоже открылся, и вылетела из ларца утка.
Про утку-то Шень Сюа как раз и забыла. И увидев, как утка полетела в другой конец зала к открытому окну, задрожала. Если утка на улицу вылетит, как они смогут потом яйцо с иглой отыскать?
В сказках в этот момент всегда селезень появлялся. Но у Шень Сюа знакомого селезня не было. А утка всё ближе и ближе к окну подлетала.
«Нужно бросить в нее чем-нибудь, чтобы от окна отогнать», – подумала Шень Сюа.
Но ничего подходящего у нее под рукой не было. Только шапка-невидимка. Не раздумывая, она сняла шапку-невидимку с головы и запустила ею в утку.
Утка крякнула от неожиданности, яйцо выронила.
Яйцо на пол упало. Шень Сюа тут же к нему бросилась, в руки взяла. Не простое то было яйцо, а механическое – не разбивать, а раскручивать его нужно было.
Дрожащими руками она яйцо раскрутила, иголку достала – обычная с виду иголка, только очень большая. Но едва она до этой иголки дотронулась, как потемнело всё вокруг.
Она торопливо из сумочки склянку с Емелиным зельем достала, пробку вынула.
И тут двери распахнулись, и в тронный зал в сопровождении своих лакеев и стражников вошел Кощей.
– Ха-ха-ха! – сказал он. – Кто к нам пожаловал!
Она думала, он затрясется от страха, когда увидит иголку в ее руках. Но он почему-то не затрясся. Она иголку перегнуть попыталась – прочной оказалась иголка.
«Вот дурочка! – вспомнила она. – Нужно же сначала Емелиным снадобьем на нее капнуть».
Какой бы отважной Шень Сюа не была, она понимала, что ей с Кощеем не справиться. И единственное, что она могла сделать – это капнуть зельем на иголку.
Когда Кощей увидел склянку, то вздрогнул, и лицо его из просто бледного стало бледным до невозможности, и руки вдруг затряслись. И до того он показался жалким и беспомощным, что она торжествующе улыбнулась:
– Не ожидал, что Емеля еще раз зелье сварить сможет? А он сварил! Да такое зелье сварил, которое железо хрупким, как стекло, делает.
Она наклонила склянку и всё зелье на иголку вылила. И снова попыталась иголку перегнуть. И снова ничего не получилось.
Кощей громко захохотал:
– Да разве этот Емеля может что-нибудь путное изготовить? Дурак – он и есть дурак.
В ту же секунду, повинуясь движению его руки, Шень Сюа обступила стража. Кощей и сам подошел к ней, взял у нее из рук иголку – а она так расстроена была, что даже слова вымолвить не могла.
– То-то я думаю, неспроста царевна на замужество согласилась. Значит, она в сговоре с тобою была? – буравил он ее взглядом.
– Не знаю я никакой царевны, – твердо сказала Шень Сюа.
– Знает, знает, – услужливо зашептали со всех сторон стражники. – Не зря царевна в оружейную комнату нынче заходила!
– Ну, что же, это всё равно, – усмехнулся Кощей. – Главное – она добровольно на замужество согласилась и теперь уже от своих слов отказаться не сможет. А я уже гостей на свадьбу приглашать начал. Я бы и вас, сударыня, пригласил, да, думаю, лучше будет, если вы в это время в темнице посидите, дабы нам с царевной праздник не портить.
