Он покраснел от похвалы (это было заметно даже при тусклом свете висевшего за решеткой на стене факела) и принялся ходить по камере с удвоенной скоростью.
– Нам нужно как-то выбраться из темницы.
– Как? – эхом откликнулась она.
Он подошел к ней вплотную (боялся, что Кощей за ними наблюдает) и зашептал ей на ухо:
– Не забывай, что у нас еще одна склянка с зельем осталась – хоть на иголку оно и не подействовало, а на ворота железные подействовать может. Правда, стражников здесь много. Они и у дверей камеры стоят, и у ворот тюрьмы.
Тут уже и Шень Сюа включилась в разработку стратегии.
– Если бы мы как-нибудь тех стражников, что рядом с камерой стоят, отвлечь смогли, можно было бы на улицу выбраться, – сказала она. – Я, Андрей, кунг-фу занимаюсь, так что смогла бы стражу у ворот тюрьмы задержать, а ты бы за это время убежать смог.
– Да ты что? – обиделся он. – Разве могу я тебя со стражей воевать оставить? Это не мужской поступок.
– Так нужно, – принялась убеждать его Шень Сюа. – Ты бы в это время за ковром-самолетом сбегал. Они, наверно, его в том же сарае оставили.
– Ну, хорошо, – притворно согласился Андрей, – мы вырвемся на свободу. А дальше что?
Он привык всё обдумывать тщательно, прежде чем действовать начинать.
– Дальше? – растерялась Шень Сюа.
– Ну, да. Если Емелино зелье на иглу Кощея не подействовало, то как же мы с ним сражаться будем? Да и иглу свою он, наверно, уже перепрятал.
Она была сражена основательностью его доводов, но не отступала:
– Так что же теперь, в темнице оставаться? Мы же еще царевне должны помочь – из-за нас она на эту свадьбу согласилась. Я так предлагаю – ты в сарай за ковром побежишь, а потом на ковре за мной вернешься. Только действовать нужно быстро, чтобы стража Кощея предупредить не успела. А потом мы вместе за царевной полетим – я тебе ее окошко покажу – на четвертом этаже дворца. То окно с другими не перепутаешь – там такая красивая мозаика! Мы к этому окошку на ковре подлетим, зельем на решетку капнем, заберем Несмеяну, и все вместе из дворца сбежать постараемся.
Он с сомнением покачал головой:
– Во дворце такой шум поднимется, что мы и до частокола долететь не сумеем, как Кощей за нами вдогонку кинется. Я его, конечно, наяву не видел, только в книжках про него читал, но и то понимаю, что он побыстрее нашего ковра-самолета летает.
Они долго сидели молча – думали. Наконец, Андрей сказал:
– Кажется, я придумал. Мы должны не сегодня, а завтра из темницы бежать. Завтра на свадьбу гости соберутся – народу во дворце будет много, проще будет в толпе затеряться. Да и стражники, когда наш побег обнаружат, побоятся Кощея в торжественный момент беспокоить. Главное – до того, как брачная церемония начнется, успеть царевну из дворца увезти.
Всю ночь они не спали – не могли. Думали о ребятах, которые остались в лесу; о царевне, которая уже ни на что, наверно, не надеялась; и об Емеле, который, должно быть, узнал уже о Кощеевой свадьбе.
Баба Яга в ступе летела по воздуху, а Генка, Галя и Алла бежали за нею по земле. Им приходилось продираться сквозь густые заросли, перепрыгивать через канавы и ручьи, и скоро они исцарапали себе руки, а Генка даже порвал нарядную рубашку, которую сшила ему Марья-искусница взамен той, что он еще раньше порвал, когда догонял со Степаном Питера Кунцеля.
Сначала им казалось, что ступа летит очень медленно, и они вполне за ней успевали. Но ступа – она ступа и есть – хоть и необычное, но транспортное средство. А они – всё-таки люди, и потому устали гораздо раньше, нежели ступа остановилась.
– Интересно, на каком топливе эти ступы работают? – спросил, едва дыша, Генка. – Нужно же ей когда-нибудь заправляться?
– Ой, Генка, – удивилась Галя, – ты еще и разговаривать можешь?
– Не могу, – признался он и без сил упал на траву.
А трава была мягкая и душистая.
– Нужно дальше идти, – тоже останавливаясь и вытирая пот со лба, сказала Алла. – Если мы сейчас от ступы отстанем, то заблудимся в лесу – мы же бежали, не разбирая дороги.
– Не могу, – повторил он, краснея – неудобно было в своей слабости признаваться (сказал бы ему кто раньше, что какие-то девчонки выносливее, чем он, оказаться могут, не поверил бы ни за что).
– Надо идти, – повторила Алла, но и сама опустилась на траву.
А трава вдруг зашелестела: «Спать, спать, спать!». И сидевшие на ветвях деревьев птицы на разные голоса запели колыбельную. И Генка почувствовал, что глаза его медленно закрываются, и голова клонится к земле.
– Нельзя нам сейчас спать, – пролепетала Алла и зевнула. – Наверно, это – дурман-трава, я про такую в книжке читала. Она как снотворное действует. Если уснешь на такой поляне, то и не проснешься уже никогда.
А Генка уже спал, и снилось ему, что он, победив Кощея, в родную школу вернулся, а учителя ему навстречу с цветами бегут, а историчка Алевтина Аркадьевна хлеб-соль ему преподносит. И до того хорошо ему было, до того приятно, что он заулыбался во сне и даже речь приветственную произнести приготовился.
– Ой, смотрите! – закричала Галя. – Ступа приземляется.
