– Завтра, значит, во дворец и полетим. Вы уж, бабушка, своей ступе скажите, чтобы она не баловала, когда нас повезет, а то она у вас с характером.
– Что же вы одни думаете во дворец лететь? – удивилась Сидоровна. – Напрасная затея. Хоть сигнализация у Кощея на ступу и не сработает, а стража-то у него на что поставлена?
– А мы пригнемся и высовываться не будем, – сказал Генка. – Пусть думают, что ступа сама по себе летит.
Баба Яга засмеялась, и смех ее неожиданно оказался звонким, серебристым.
– Да с чего бы ступе самой по себе к Кощею во дворец лететь? Может, стражники у него большим умом и не отличаются, а только, наверно, сообразят, что тут дело подозрительное. Ступа у меня, конечно, быстрая, ежели что, так улетит мигом, да только вам-то не в догонялки с Кощеем играть нужно, а во дворец к нему попасть.
Галя закручинилась:
– Что же делать-то, бабушка?
Сидоровна улыбнулась ласково:
– Вместе, значит, во дворец и полетим. Я вас под ветошью какой-нибудь в ступе спрячу да к самым воротам во дворец полечу – да не к парадным, а к тем, что на кухню ведут – там стражи нет. Ну, а уж если во дворец попадем, так там, может, во всём и разберемся.
Генка не совсем еще ей доверял, но другого плана он придумать не смог, а потому вынужден был с ее предложением согласиться, тем более, что девчонки в Сидоровне не сомневались.
Вечером, когда Алла и Генка заснули, Баба Яга вызвала Галю на улицу и сказала:
– Ты очень хорошая девушка. Я знаю – это ты не захотела ступу у бабуси угонять. Ты добрая. Да нет, ты не красней – чего же смущаться, если правду говорю? Я чувствую – ты неправды не любишь. Душа у тебя светлая, сердце отзывчивое. Ты идешь на трудное дело. Я, хоть и старуха, а кое-что полезное рассказать могу. У Кощея во дворце много золота и бриллиантов, и всякий, кто его сокровища видит, силу свою теряет, Кощею покоряется. Щедрый жадным становится, добрый – злым. Так вот слушай, девочка, – если хочешь, на его сокровища глядючи, разум не потерять, так ты в тот момент о том думай, чего на золото не купишь.
Утром стражник на завтрак принес им два крохотных кусочка хлеба и кувшин с водой (дверь он при этом не открыл, передал еду через окошко).
Андрей никогда раньше особого значения количеству и качеству съеденных продуктов не придавал, но тут возмутился:
– Да что вы нас голодом уморить хотите?
Он считал, что перед трудным заданием подкрепиться совсем не помешает.
Стражник снова приоткрыл окошечко и сказал сердито:
– Что велели, то и принес. Да и на что вам больше – всё равно в камере сидите, никуда не ходите. Сегодня продержитесь как-нибудь, а завтра Кощей с вами разберется – может, превратит в кого-нибудь, а может, по ветру развеет – это уж, какое у него настроение будет. А сегодня ему не до вас – он сегодня женится.
Шень Сюа, стараясь быть предельно вежливой, спросила:
– Скажите, пожалуйста, а свадебная церемония уже началась?
Стражник почему-то за хозяина обиделся:
– Что он вам, жаворонок какой-нибудь, чтобы на рассвете праздник устраивать? Он, понятное дело, на вечер гостей пригласил, – и, сказав это, довольно потер руки. – Хозяин у нас щедрый – уже бочки с вином велел во двор выкатить.
Андрей хотел отдать весь хлеб Шень Сюа – всё-таки она – девочка, – но она настояла, чтобы он тоже немного поел. Хлеб был невкусный, недопеченный – совсем такой, какой продавали в булочной рядом с домом Андрея.
И он вынужден был признать большую полезность некоторых волшебных вещей.
– Да, скатерть-самобранка нам бы сейчас не помешала.
– Где-то сейчас ребята? – вздохнула Шень Сюа. – Наверно, они очень за нас волнуются. Надеюсь, Генка не наделает глупостей. Эх, жаль, блюдечко с яблочком у Несмеяны в комнате остались – иначе мы бы их тотчас же увидели.
Во второй половине дня, когда солнце стало клониться к горизонту, во дворец начали съезжаться гости. Шень Сюа и Андрей не видели их, но слышали, как хлопают дверцы карет, как приземляются какие-то аппараты вроде ковров-самолетов и летучих кораблей.
Через окошко к ним долетела красивая веселая мелодия – должно быть, Кощей привез во дворец целый оркестр. Медлить было нельзя.
– Как мы сможем отвлечь стражников? – заволновалась Шень Сюа.
– Я, кажется, придумал, – прошептал в ответ Андрей.
Он принялся барабанить в дверь, и когда один из стражников (тот самый, что приносил им завтрак) открыл окошечко и недовольно спросил: «Что надо?», он сказал:
– Простите, не будете ли вы так любезны принести нам немного вина? Во дворце такое торжество, что Кощей, я думаю, не будет против, если мы выпьем за здоровье его невесты.
– Ха-ха-ха, – захохотал стражник. – Такие маленькие, а уже пьете?
Андрей при этом поморщился – он еще не пробовал спиртное и не намерен был этого делать – но ответил:
– Наверно, у вас здесь очень вкусное вино?
В окошко им было видно, как стражник облизнулся – его уже томила жажда.
– Хорошо, – сказал он, – когда гости разъедутся, я принесу вам вина.
Андрей сделал вид, что волнуется:
