Он прыгнул в ров и даже не заметил, какой холодной была вода. Он плыл ей навстречу и совсем не думал о себе, и, наверно, очень бы удивился, если бы кто-нибудь сказал ему, что он почти что совершает подвиг.
– Женька! – тихонько позвал он, потеряв ее из виду. – Женька, ты где?
– Я здесь, Андрюша! – чуть слышно откликнулась она.
Он добрался до нее, подхватил ее под левую руку.
Он никогда не считал себя хорошим спортсменом, но тут показал невероятную сноровку – ухватился за бревно, которое торчало над водой и, изогнувшись всем телом, сумел выскочить на берег, а потом вытащил изо рва и Шень Сюа.
Они сидели на земле – мокрые, замерзшие, но в их сердцах не было страха. Решимость была и гордость за свою дружбу, что прошла такое испытание.
– Ты такой смелый, Андрюша!
Шень Сюа стояла совсем рядом. Она смотрела на него с таким восторгом, что он почувствовал, что тонет в ее огромных карих глазах.
Стоп! Где-то всё это он уже слышал. Или читал? Ну, да, конечно, в той шпионской книжке, у деда Пафнутия. Он еще не верил, что так бывает на самом деле. Чем же там всё закончилось? Эх, зря тогда не дочитал.
Со стороны тюрьмы ко рву подбежали стражники с факелами, и Шень Сюа вскочила:
– Нужно идти, Андрюша.
И он тоже вскочил, и они побежали к сараю.
Ковер-самолет всё еще находился там – наверно, стражники, которые схватили Андрея, не обратили на ковер никакого внимания, не догадавшись, что он не только ковер, а еще и самолет.
Увидев Шень Сюа, ковер необычайно обрадовался – он безо всяких указаний взлетел к потолку и, только сделав по сараю несколько кругов, снова приземлился.
– Я тоже очень рада тебя видеть! – погладила его Шень Сюа.
Они распахнули двери сарая, сели на ковер и полетели.
По двору, суетясь и крича друг на друга, бегали стражники – они искали пленников повсюду – освещали факелами ров, заглядывали в колодцы, прочесывали кустарник. Конечно, им и в голову не пришло, что нужно всего-навсего посмотреть наверх. Впрочем, ночь была безлунная, и они всё равно не смогли бы заметить паривший над ними ковер.
– Нам нужно вон к тому окну, – показала Шень Сюа на окно четвертого этажа.
– Ты уверена? – на всякий случай уточнил Андрей. – Если мы по ошибке прилетим не к Несмеяне, а к самому Кощею, может получиться конфуз.
– Уверена, – кивнула Шень Сюа, – там цветная мозаика. Видишь – синий цветок на зеленом фоне?
Ковер послушно подлетел к окну царевны. На решетке был замок, но у них оставалось еще Емелино средство. Само же окно оказалось незапертым, и Шень Сюа с Андреем смогли войти в светелку Несмеяны. Самой Несмеяны в комнате не было – только, волнуясь, чирикала и размахивала крыльями птичка в клетке.
– Опоздали! – дрогнувшим голосом сказала Шень Сюа. – Наверно, церемония уже началась.
Андрей зачем-то заглянул за полог кровати, словно надеялся, что Несмеяна спряталась там, а потом вынужден был признать:
– Действительно, опоздали. Но что же она-то его послушалась? Потребовала бы, чтобы свадьбу отложили.
Шень Сюа пальцем у виска покрутила:
– Ты с ума сошел, Андрей? Разве у Кощея можно что-то потребовать? К тому же, она слово дала – а у них тут с этим делом строго. Это мы с тобой обмануть можем, пообещать что-нибудь и не выполнить. А они не могут.
Они еще могли улететь из дворца, вернуться к Василисе – ковер ждал их у окна – но такая мысль даже не пришла им в голову.
– Нужно идти в тронный зал, – сказала Шень Сюа. – Жаль, что у нас нет шапки-невидимки. И блюдечко с яблочком куда-то исчезли – наверно, стражники комнату обыскали.
Сидевшая в клетке птичка зачирикала еще громче.
– Она сказать нам что-то хочет, – догадалась Шень Сюа. – Вот только что?
– Смотри, Женька! – забыв об осторожности, почти закричал Андрей. – Тут какой-то листок под клеткой! Наверно, Несмеяна нам записку оставила.
Он вытащил листок из-под клетки, и птичка сразу успокоилась и принялась чистить крылышки.
– «Милая девочка с трудным именем! – начал читать Андрей. – Не знаю, зачем я пишу это письмо – ведь ты сидишь в темнице и, конечно, не сможешь выбраться оттуда до того мгновения, пока я не стану женой Кощея. Но в эту, последнюю перед свадьбой ночь уснуть я не могу, а сидеть одной у окошка и думать о том, что завтра я вынуждена буду перейти на сторону врагов, просто невыносимо. Я не знаю, что будет со мной после свадебной церемонии – может быть, колдовство Кощея окажется таким сильным, что доброта уйдет из моего сердца, а придут жестокость и зависть, и тогда уже я не смогу никого любить и забуду и своего Емелю, и подругу Василису, и батюшку своего царя Гороха. И все будут считать меня предательницей и ненавидеть меня так же, как ненавидят Кощея. Но ты, я знаю, всё поймешь и, может быть, сумеешь рассказать обо мне другим. Кощей обещал мне, что если я сдержу свое слово, то он сдержит свое и отпустит вас на свободу – а он, хоть и злодей, а слово не нарушит. Передай от меня поклон всей Земле Русской».
Шень Сюа плакала, и даже Андрей зашмыгал носом.
