Генри сделал нерешительный шаг вглубь темного дома. Тяжелая дверь за его спиной с силой захлопнулась, заставляя вздрогнуть всем худосочным телом. Появилось странное предчувствие, что пути назад уже не было.
— Госпожа Монтгомери ждет вас в гостиной, — снова приказным тоном произнесла женщина и направилась по коридору, вынуждая Генри последовать за ней.
Внутри Стэнхоуп был так же плох, как и снаружи, отчего настроение Генри стремительно портилось, стоило его взгляду зацепиться за очередное пятно плесени на потолке или трещину в стене. Сможет ли хозяйка заплатить обещанную сумму за работу, если она не в состоянии содержать собственное жилье?
Распахнув тяжелую дверь, прислуга ждала, когда Генри войдет в гостиную. Здесь было ощутимо светлее, чем в остальном доме, и даже по-своему уютно. Неяркие лампы освещали комнату, разгоняя мрак и уныние, заставляя его прятаться в плесневелых углах.
У окна, в побитом молью кресле, сгорбившись, сидела старуха. Сквозь остатки тонких седых волос просвечивал череп. Кожа на лице висела, как у бассет-хаунда. Старуха повернулась, и Генри отметил еще большее сходство с этой породой собак: глаза у женщины были красные, с вывернутыми веками и очень уставшие.
— Садитесь, — прошамкала она беззубым ртом и махнула рукой на соседнее кресло.
— Меня зовут Генри Блейк…
Но его речь снова бесцеремонно оборвали:
— Я знаю, кто вы, мистер Блейк.
Женщина прищурилась, вглядываясь в гостя.
— Отбросим любезности, давайте к делу. Мне осталось совсем недолго, и все, чего я хочу, — чтобы моя семья снова собралась вместе, пусть только и на картине. Для этого вы здесь. Оживите их, Генри, для меня. Прошу.
Мужчина хотел было удивиться, но на самом деле слышал такую просьбу не в первый раз. Новомодные фотографические карточки запечатлевали только то, что реально существовало. Но порой людям нужно было нечто большее: собрать всех родных, увидеть их счастливые и молодые лица. Залечить душевные раны и спокойно уйти на небеса.
— Как скажете, миссис Монтгомери, я приложу все усилия, — заверил ее Генри и слегка поклонился старой аристократке. — Мне потребуется все, что у вас есть: другие портреты и рисунки. Ну и конечно, ваша память. Опишите мне своих близких, будьте добры.
Но старуха уже отрешенно смотрела куда-то в окно. Ее взгляд мечтательно блуждал, а на бесцветных губах расползлась улыбка. Вдруг безмятежность резко сменилась растерянностью и паникой.
— Кто вы?! — закричала старуха, пытаясь подняться, и тут же обессиленно рухнула обратно в кресло. — Что вы здесь делаете?!
— Тише, миссис Монтгомери, я — Генри Блейк, приехал из Лондона, художник. Вы сами мне писали, узнаете?
Генри достал потрепанное письмо и показал женщине. Увы, разум миссис Монтгомери угасал. Вот она, старость без прикрас — какая есть. Генри попытался снова заговорить с миссис Монтгомери, но женщина с удивительной силой и прытью схватила его за руку и притянула к себе.
— Осторожнее, эта тварь и до вас доберется. Она жаждет крови! — хохотала старуха, глядя на мужчину безумными глазами.
— К-кто? — запнувшись, спросил Генри. Он не понимал, о чем ему толкуют, но выглядело все весьма пугающе.
Миссис Монтгомери оглянулась и прошептала:
— Черная плакальщица… — в ее голосе сквозило безумие вкупе со страхом.
— Что за вздор! — Генри внимательно следил за женщиной, пытаясь понять, не сошла ли она с ума окончательно.
— Слышите? — Старуха вновь вцепилась ему в руку и больно дернула, указывая вверх.
Ее взгляд уперся в потолок, они оба замолчали. В тишине дома было слышно тиканье старинных напольных часов и поскрипывание старых половиц.
— Миссис… — Генри надоело подыгрывать старухе, но вдруг он осекся.
Среди шорохов старого дома он отчетливо услышал тихие всхлипы. По спине прошел липкий холодок. Генри не верил в сверхъестественные силы и насмехался над теми, кто проводил спиритические сеансы, считая их шарлатанами и бездельниками.
Но могут ли обманывать собственные уши? Мужчина тряс головой, желая заглушить странные звуки, однако плач никуда не делся, а, наоборот, будто стал громче и перешел в леденящие душу завывания. Старуха затряслась в кресле и вытащила из-под вороха юбок деревянный крест. Она сжала его побелевшими шишковатыми пальцами, бормоча себе под нос молитву.
Генри отступил, его мелко потряхивало. Что за чертовщина здесь творится? Неужели в доме и правда есть призраки? Паника мертвой хваткой сжала сердце, холодный пот крупными каплями проступил на лбу.
Свет начал истерически моргать, одновременно лопнула лампочка и раздался оглушительный раскат грома, отчего миссис Монтгомери пронзительно вскрикнула и обмякла. Тотчас странные звуки и плач прекратились. Генри облегченно выдохнул, приложив руку к груди и пытаясь унять бешеное сердцебиение.
К его счастью, слуги быстро прибежали на крики и привели старуху в чувство, дав ей какую-то микстуру. Они суетились, не обращая внимания на Генри.
— Что, милостивый Господь, здесь происходит?! — надрывно выкрикнул Генри, привлекая к себе внимание. Он уже успел пожалеть, что приехал сюда — к сумасшедшей старухе, в полуразваленный особняк.
