Страшные истории для бессонной ночи полностью

— Я готова изображать миссис Хардман, — подала голос она.

— Что? Ты в своем уме? — Говард расхохотался так, будто глупее шутки не слышал.

— В другой стране никто не знает, как выглядит Флоренс Хардман. Я примерно ее возраста и хороша собой. Разве не так вы сочли несколько дней назад?

— Зачем это тебе? — спросил я.

— Потому что она хочет, чтобы ей тоже досталось немного моего везения, — ответила за нее Флоренсия.

— Это абсурд! — сказал Говард, но взглянул на служанку, обошел ее кругом, и Эдна покорно повертелась перед ним. Глупая курица. — Как она будет изображать высокородную даму?

— Я умею молчать.

— К тому же первое время ты можешь не вывозить ее в свет. А сам будешь волен делать что хочешь, — поддержал я.

— Ты действительно желаешь этого? — спросила Флоренсия.

— Я уверена, — кивнула Эдна, уже мысленно примеряя дорогие платья и украшения, пересчитывая богатства.

— Докажи свою преданность. Что не подставишь меня.

— Что угодно, сэр.

Тут Говард подошел к камину, взял кочергу и сунул ее конец в полыхавший огонь.

— Что ты… — попытался остановить его я. — Ты обезумел! Отойди от женщины!

Служанка оказалась решительнее, чем я думал.

Говард взял ее за руку и прислонил к безымянному пальцу железо.

Мы договаривались встретиться с Говардом и Эдной в небольшой гостинице на краю города. Он должен был передать сына, а мы — новые документы и билеты на корабль. Но в назначенный час они не пришли.

Сколько лет мы с Флоренсией пытались их разыскать, узнать, куда они уехали, — но тщетно. Флоренсия была безутешна. Она не спала, плохо ела, думала лишь о своем мальчике… Время шло, а его нигде не было. Отчаявшись, мы тоже покинули Англию. Я продолжил практику, а Флоренс стала моей женой. Мы прожили вместе десять лет, и бывали дни, когда ощущали себя практически счастливыми. Но мысль об утраченном сыне не давала ей спокойно жить. Все чаще, возвращаясь домой, я замечал, как жена грустит и уходит в себя. Все реже видел ее улыбку…

Однажды я снова опоздал. И по приезде домой обнаружил, что Флоренс там нет. Разыскивал ее час за часом. Через пару дней жену нашли… Точнее, тело, плывущее вниз по реке. Она прекратила свои мучения.

Я хотел пешком добраться до ближайшего поселка и раздобыть повозку. Растер затекшие ноги, и колени перестали хрустеть. На удивление, каждый шаг давался все легче. Я ощущал себя иначе: бодрее, здоровее и даже слегка моложе. Утренняя прохлада подарила легкий румянец обветренным шершавым щекам. Воздух был свеж и чист, как после ночного дождя.

Я оглянулся на покинутое имение. Дом напоминал призрак, а роща — пустыню. Удручающий вид. Сад опавших листьев. Те немногочисленные кустарники, что торчали, словно взъерошенные волосы, поникли и прижались к земле.

Сосуд песочных часов пуст. Время вышло. Но на протоптанной тропинке, по которой я шел, виднелась горстка рассыпанных семян. Значит, по весне в Эссекс придет новая жизнь. Увы, не все это застанут.

Чем дальше я уходил из Отэм-холла, тем больше погружался в очарование увядающей красы. Ближе к лесу стало заметно, что не все деревья сбросили листву, то тут, то там мелькали медно-золотые островки среди могучих извилистых веток дубов и буков. Осенний калейдоскоп полыхал перед смертью. Горбатые одинокие холмы, тронутые первыми заморозками, создавали драматичный пейзаж.

Моя любовь снова пришла ко мне. Я обернулся, распростер объятья, что столько лет хранили тепло и теперь готовы были его подарить. По морщинистой щеке скользнула слеза. Я вытер ее в спешке и протянул руки, готовясь танцевать последний вальс. Она положила одну руку на мое плечо, а другую — в ладонь. Улыбалась, не тая печали.