Страшные истории для бессонной ночи полностью

Я покинул дом Хардманов в надежде, что Флоренсия прочтет письмо. Солнце золотило улицу, ликовали птицы, дорога кипела и бурлила. Мир торжествовал вместе со мной. Я беспечно не смотрел по сторонам, собирался переходить дорогу, когда кто-то подкрался сзади и ударил по затылку. Свет исчез.

Сознание вернулось в каком-то подвале, когда Говард стал пытать меня.

О том, что произошло с Флоренсией дальше, я узнал лишь год спустя. Она дежурила у окна гостиной в дорожном костюме, с небольшим чемоданом, поглядывая на вход в отель, куда я обещал прийти вечером. Няня должна была вот-вот вывести ребенка на прогулку. Но шел седьмой час, половина седьмого… А я так и не появился.

— Не доктора ли Гарднера высматриваешь? — В дверях появился супруг, размахивая найденным письмом.

Флоренс застыла в ужасе и немом крике.

— Бросил? — самодовольно улыбнулся Говард. — Ты никому больше не нужна, милая.

Флоренс развернулась, чтобы уйти, но муж перехватил ее и с силой толкнул вглубь комнаты. Он взял кочергу у камина, как следует накалил ее и подошел к Флоренс. Та сделала несколько шагов назад, закричав на весь дом.

— Никто не придет. Слуг я отпустил.

Говард взял ее за руку, перевернул кисть и раскаленным металлом прижег то место на безымянном пальце, где еще недавно было обручальное кольцо.

— Тебе никогда не снять его. Ты принадлежишь мне.

Шум лондонских улиц поглотил крик Флоренсии.

— Я должен сказать правду, — начал разговор Эрик. — Уоллес не моя настоящая фамилия. Моя фамилия Хардман.

Вот и долгожданное признание, которое я надеялся услышать с первого дня приезда в Отэм-холл.

— Фамилию моего отца раньше знали в доброй половине Лондона. Он занимался импортом алкоголя из Франции, Испании, Португалии. Когда дела в его бизнесе пошли не очень, чтобы их поправить, отец… пошел на преступление.

Грехи отца всегда нелегко признавать. Я понимал, что нынешнему хозяину Отэм-холла это далось тяжело.

— Конкурент должен был привезти из-за границы огромную партию на корабле. Но отец… устроил все так, чтобы корабль подорвали, едва тот пришвартовался в порту. Не сам отец, конечно, — договорился с местной бандой жуликов. Но заказчиком был именно он. Из находившихся на борту почти никто не спасся.

Эрик взял паузу, прочистив горло.

— Конкурент жаждал вендетты. Хотел уничтожить отца прежде, чем тот попадет в руки правосудия. Отец решил бежать во Францию, изменив фамилию и оборвав все связи в Англии. Вернуться сюда родители решили под старость лет — их здесь уже никто не узнал бы, да и фамилия другая.

— А ваше имя? — уточнил я, предполагая ответ.

— Мое имя Эрик, Эрик Хардман, — искренне ответил тот. — Имена мы не меняли, посчитали, что не было необходимости.

А вот это меня удивило. Почему Эрик? Зачем менять имя мальчику?

И тут я вспомнил неутолимую ярость Говарда. Очевидно, не я один догадался, в честь кого назвали мальчишку. Говард хотел избавиться даже от воспоминаний обо мне. Раз уж они меняли страну, фамилии, то отчего бы не имя сыну? Ребенок еще был слишком мал, чтобы в памяти отложилась такая существенная деталь.

— Простите, что солгал вам. Я правда не счел это важным, ведь все случилось так давно. Но, возможно, возвращение на родину подействовало на мою мать и привело ее к этому состоянию.