За ужином девушка сидела как на иголках. Хотелось поговорить с Александром, узнать, зачем он уводит детей к озеру. Кусок в горло не лез, но не следовало привлекать лишнее внимание и тем более сказываться больной, а то еще и Лизу приставят.
Ожидание было томительным. Не было страха, только любопытство и уверенность, что она сможет разобраться и помочь. Едва перевалило за полночь, с улицы наконец послышался вой ветра. Катарина накинула шаль и прокралась к выходу в сад. Она пожалела, что не взяла лампу, но свою девушка разбила, а никакого благовидного предлога, чтобы попросить новую, она не придумала. Густой туман спрятал ее под своим одеялом, а сверху светил яркий месяц, и его света было достаточно, чтобы разглядеть дорогу. Детского смеха слышно уже не было, и в саду так никто и не встретился. Катарина бесшумно отворила калитку и проскочила в сторону озера. Тонкий то ли вой, то ли песня едва различимо доносились от воды.
— Привет! — тихо прошептал детский голос.
Катарина оглянулась: у забора стоял Александр.
— Ты сегодня один? — удивилась она.
Александр кивнул:
— Да. Алиса ушла. Ты отведешь меня к маме?
— Прости. Я не нашла ее. Я была в твоем доме, как и обещала, но она там больше не живет.
Ответ ничуть не удивил Александра. Он подошел ближе:
— Я знаю. Она живет в озере. Она зовет меня и плачет. Мне страшно, очень страшно! Мама меня не видит. Я боюсь. Ты же не бросишь меня? Не оставишь одного? — Александр начал волноваться, и в прозрачных глазах его появились слезы. — Я очень боюсь и хочу есть. Я не знаю, почему мама меня оставила и почему она не замечает меня. Мне страшно. Ты поможешь мне?
Катарина едва сдержала желание убежать. Цепкий взгляд этого напуганного мальчика, такого маленького, сотканного из плотного тумана, казалось, ухватил за душу крепкими крюками и притянул к себе, не отпуская, сильнее всяких желаний.
— Хорошо, — тихо ответила Катарина. — Я пойду с тобой к твоей маме, но, скажи мне, зачем ты убиваешь детей?
— Я? — Александр заплакал. — Убивают только плохие! Я не плохой. Я никого не обижал, мы просто играли. Они мои друзья, но они бросили меня. Меня все бросают. Мне очень страшно! Я хочу на ручки. Меня никто не брал на руки и не кормил, кроме мамы, но она больше не любит меня.
— Александр, — позвала Катарина.
Мальчик затих и стал очень серьезным:
— Откуда ты знаешь мое имя? Я тебе не говорил.
Катарина крепче укуталась в шаль, борясь с ознобом.
— Я же ходила в ваш дом, там мне сказали. Александр, давай мы с тобой договоримся: я помогу тебе, если ты отведешь меня к маме.
— Она там, — махнул в сторону озера Александр, — сажает цветы.
— Цветы?
Мальчик кивнул:
— Она всегда так делает.
Катарина пошла к озеру, на ходу перебирая в уме все известные молитвы, какие только могли прийти в голову. Вой у озера стал более внятным.
напевал мелодичный женский голос.
У самой воды в цветах, едва различимая среди тумана, сидела прозрачная фигура в длинном платье и с тонкой лентой, перевязывающей глаза.
— Зачем ты пришла? — спросила она, стоило Катарине приблизиться. — Ты не мой сын и даже не ребенок. Думаете, я спутаю с ребенком взрослую женщину? Может, хватит издеваться над калекой? Я прошу лишь отдать мне сына! Моего сына, а не подсылать разных детей!
— Что ты здесь делаешь?
— Как и всегда — сажаю цветы. Ищу своего Александра. Я слышала его голос, он здесь.
Александр заплакал и ухватил Анну за платье:
— Мама! Почему ты не обращаешь на меня внимания? Мама, я же здесь!
Женская фигура содрогнулась и закрыла лицо руками:
— И вот опять! Я слышу голос моего мальчика, но не чувствую здесь никого, кроме тебя.
— Твой сын стоит рядом.
— Нет. Здесь тепло только одного человека. Большого человека.
— Анна, он не может излучать тепло. Он мертв.
Анна резко убрала от лица руки и закричала в сторону Катарины:
— Нет! Мой мальчик жив!
— Анна, ты не сможешь почувствовать его тепло, но он здесь. Ты же слышишь его.
— Когда он рядом, я чувствую его тепло, могу его обнять…
— Анна, это был не Александр. Ты обнимала и уводила с собой в озеро других детей. Живых детей… которых больше нет. Анна, ты… — Катарина поняла, что у нее не хватает смелости сказать это, — ты не там ищешь. Поверь мне, твой сын рядом с тобой. Я вижу его так же, как и тебя.
Голос Анны стал мягким, полным боли и надежды:
— Ты видишь моего мальчика? Как он выглядит?
Катарина посмотрела на Александра:
— Он очень красивый. У него вьющиеся волосы и курносый нос, оттопыренные уши и родинка на правой щеке.
Анна села на траву, сложив руки на груди.
— Мой мальчик… — заплакала она. — Как бы я хотела тебя увидеть, милый! Я бы все отдала за глаза, что могут видеть тебя.
Она вдруг перестала плакать, повернулась к Катарине и закричала:
— Отдай мне свои глаза! Прошу тебя! Позволь мне еще хоть раз увидеть своего мальчика!
— Мама! — горько заплакал Александр, обнимая ее.
