Страсти по Чернобылю полностью

– Самое трудное в вашей области сегодня?

– Водоочистка питьевых вод. Точнее: их подготовка. Хорошо известно, что водопроводная вода токсична для любых живых организмов.

– Почему?

– Во всех водопроводах мира используется хлорирование воды, то есть ее обеззараживание. Хлор – это отравляющее вещество. Он был использован в Первой мировой войне как оружие немцами. Именно тогда был создан противогаз. Это было устройство, которое явилось предтечей использования активированного угля для очистки воды. Так появилась новая область фундаментальной науки. Только в СССР были технические и научные возможности решать проблемы, связанные с водой.

– Вы не преувеличиваете?

– Отнюдь! Это не лозунги. Мне абсолютно ясно, что ни одна страна мира не смогла бы справиться с такой катастрофой, как чернобыльская. В том числе и по обеспечению миллионов людей нормальной питьевой водой. Сегодня меня беспокоит, что происходит разделение науки в странах бывшего СССР. В том числе и между российской и украинской Академиями наук. Мы продолжаем работать вместе, но год от года становится все тяжелее… Однако это не мешает нам вместе добиваться очень крупных успехов.

– Например?

– Недавно нами совместно было открыто так называемое «структурирование воды».

– Что имеется в виду?

– Мы знаем «тяжелую воду». Она токсична. В мировом океане ее довольно много. Это нормальный изотоп, который в два раза тяжелее обычного. Но поскольку его масса в два раза больше, то кинетика его биологических и химических процессов принципиально иная. В частности, все живое в ней погибает. Таким образом, если удалить весь дейтерий, то мы можем получить суперцелебную воду. Так думали мои коллеги. Я засомневался в этом выводе. Не буду говорить о деталях, но в результате исследований выяснился очень интересный парадокс. Если мы начнем убирать дейтерий, то на каком-то этапе вновь получим токсичную воду! Таким образом, она как бы «окружает» обычную воду.

– Куда ни кинь, везде клин!

– То, о чем я говорю, не имеет прямого отношения к Чернобылю, но связано с судьбой атомной энергетики. Я – сторонник ее развития. Нефть, уголь и газ – их использование не только малоэффективно, но и приводит к гигантским загрязнениям среды обитания. Здесь я не могу не вспомнить величайшего русского ученого, который создал фундаментальные основы жизни на земле. Это Владимир Иванович Вернадский. Это его учение о био- и ноосфере. Он предполагал, что человеческий разум окажет более благоприятное влияние на развитие цивилизации. Он был уверен, что разум победит деньги и войну. Однако этого не произошло. Великие изобретения и достижения люди в первую очередь использовали себе во вред, а уж потом искали им полезное применение. Сейчас развитие биосферы идет по пути создания техносферы. И за сто лет – с тех пор, как появилась теория Вернадского, – к сожалению, положительных выводов не было сделано. Кстати, на Западе плохо знают работы Вернадского, и это один из серьезных изъянов наших зарубежных коллег.

– И в чем же главная опасность, на ваш взгляд?

– Переходя в техносферу, мы уже не сможем вернуться к той биосфере, о которой говорил Вернадский. К примеру, поверхностных чистых, незагрязненных вод (в том числе и радионуклидами) практически нет.

И. К. Походня

«Чернобыльские времена» – такое определение я впервые услышал в докладе академика И. К. Походня, когда он рассказывал своим коллегам по Академии о тех работах, что проведены в минувшем году. Это уже традиция для Национальной академии наук Украины: на ежегодном Общем собрании обязательно заслушивать сообщения о ситуации вокруг Чернобыльской АЭС. И каждый раз президент НАН Б. Е. Патон одному из первых предоставляет слово Игорю Константиновичу. «О Чернобыле он знает все!» – ответил на мой вопрос президент, и это определило характер нашей беседы с академиком Походня.

– Борис Евгеньевич, конечно же, преувеличивает, – ученый улыбнулся. – Просто в чернобыльские времена я был первым вице-президентом академии, и, когда Патон уезжал в командировки, я иногда замещал его. 26 апреля 1986 года он был в Венгрии, и я стал одним из первых в академии, кто получил информацию об аварии.

– В таком случае перенесемся в сегодняшний день. Какие работы вы проводите в зоне сейчас?